Кто я? - Петр Санников

— Дрозд, а дрозд, а я твоих детей съем.

— Не ешь.

— А вытащи меня из ямы, тогда не буду.

— Да как же я тебя вытащу? Ты такая большая, а я такой маленький!

— А натаскайте с дроздихой полную яму всяких веточек, листиков, я и вылезу. — Вот стали дрозды таскать в яму все что можно. Таскали, таскали наконец лиса смогла выбраться на свет божий. Вылезла и говорит

— Дрозд, а дрозд, а я твоих детей съем.

— Нет бы сказать спасибо- заметила мама.

— Ну, да- соглашается отец, усмехается и продолжает.

— Да, ты что? Я тебя из ямы освободил, а ты опять за свое?!

— А накорми меня.

— Да, как же я тебя накормлю?!

— А вон гляди бабы идут, несут своим мужикам обед в поле. Полети, притворись будто у тебя крылышко сломано.

Делать нечего, полетел дрозд на дорогу сел и стал бегать по земле притворно махать крыльями будто взлететь не может. Бабы побросали свои узелки, корзинки с едой, давай ловить дрозда. Бегали, бегали- не поймали. А лиса тем временем всю еду у них съела. Пришла к гнезду дроздов сытая, довольная. Да и говорит

— Дрозд, а дрозд, а я твоих детей съем.

— Как съешь? Я же тебя накормил!

— А напои меня.

— Да как же я тебя напою?!

— А, вон едет мужик, везет бочку с пивом. Полети сядь ему на бочку.

Делать нечего, полетел дрозд. Вот сел на бочку с пивом и сидит. Мужик видит такую наглость. думает

— Чем бы тебя лупануть?

а в ногах у него топор лежал. Вот взял мужик топор тихонько, да как ахнет по дрозду. Только дрозд то улетел, а бочка раскололась и пиво выбежало на дорогу. Мужик поматерился с досады, да и поехал себе дальше. А лиса налакалась пива из лужи, пьяна стала. Приходит к дроздам и говорит, еле языком ворочая

— Дрозд, а Дрозд, а я твоих детей съем.

— Как съешь?! Я тебя из ямы вытащил, накормил, напоил, а ты опять моих детей съешь?!

— А рассмеши меня.

— Да как же я тебя рассмешу — то?!

— А вон видишь два мужика едут? Ты старому на лысину сядь.

Делать нечего, полетел дрозд да и сел мужику на лысину. Молодой увидал, схватил цеп, да как треснет им по голове старого. Дрозд то улетел, а старик упал замертво. Молодой мужик заплакал. А лиса захохотала. Тут и сказке конец. А кто слушал — молодец.

— Вот ведь зараза какая эта лиса.

подытожила мама. Отец усмехается

— Да, это же сказка. Сказка ложь, да в ней намёк, добрым молодцам урок.

Много игрушек мне не покупают, стоят они не дорого, да родители не богачи, ну, и баловать парня лишний раз не к чему. Однако своим чередом появились юла, ванька — встанька, машинки. Позже санки, лыжи, коньки, велосипед и пр. В общем, все необходимое появлялось в свой срок.

Юла у меня жила- была не долго, один только день, не полный. Помню будто это было вчера. Летнее солнце лежит светлыми, горячими пятнами на крашеных досках пола. Я стою посреди комнаты и не понимаю как это получилось, как эта сверкающая красавица выскользнула у меня из рук. Все! Больше она уже не будет плавно кружиться под чистую, звонкую мелодию, исходившую из ее нутра. Она помялась с одного бока и внутри ее вместо музыки тарахтят какие- то железки.

— Петя, да зачем же ты ее разбил-то?! Такая красивая была юла.

Я молчу, не зная что сказать. Мама же думает, что я грохнул ее об пол специально.

Я не знаю еще как правильно вести себя в этом мире. Однажды мама повела меня в Раймаг(районный магазин) покупать новые сандалики. Путь для меня не близкий около километра. Жарко, пыльная улица.

— Почему раймаг? Что там рай?

спрашиваю. Мама смеется

— Рай.

Примеряем две или три пары. Мама заботливо спрашивает

— Не жмут ли, не велики?

— Нет, все хорошо

— Ну, в них и пойдешь домой.

На обратном пути, на полдороге, выясняется, что сандалеты малы, и идти в них дальше я просто не в силах. Хорошо еще, что старые сандалики бережливая моя мама не выбросила. Еще лучше, что продавщица, поморщившись, приняла назад новые, в которых я уже походил же по нашей пылюке. Почему я не сказал во время примерки, что обувка тесна, не знаю. Однако маме и продавщице ответил

— Потому что они красивые.

То есть придумал приемлемую для всех версию.

Ещё один мой друг детства Вовка Когтев рос безотцовщиной, с одной мамой. Вовка толстяк, хулиган, склонный к нарушению любых границ и правил, не боялся ни кого и ни чего. Пропал бы парень, с такими — то задатками, если бы не благотворное влияние нашего патцанского коллектива.

Вовка старше меня на два года, но разница в возрасте не мешает нам быть друзьями. Совсем маленьким мальчиком я повсюду таскался за старшим товарищем. Ранняя весна, лужи, грязь, в тени заборов серые сугробы- остатки снега. А на солнечной стороне уже пробивается зеленая травка. Пасмурно, пронзительный сырой ветер. Вовка подвел меня к луже с талой водицей.

— Петь-а, постой вот здесь.

(некоторые звуки он не выговаривал.) Я, простая, бесхитростная душа, послушно встал на указанное место. Вова взял в руки лопату и со всей дури лупанул по луже так, что ледяная вода окатила меня с головы до пят. Мокрый и грязный, с ревом являюсь домой. Мама, всплеснув руками, переодевает меня в сухое, развешивает одежку сушиться над печкой, подтирает пол; а сама без устали ругает Вовку.

— Не связывайся ты с етим фулиганом. Играй вон лучше с Юриком. Какой аккуратный, мальчик- всегда чистый. Лина только позовет — Юра, иди домой. — и он сразу бросает все игры и бежит домой. А вас не докричишься. Щас да щас, а русский час шестьдесят минут.

Нас это меня и племянников-Сережку и Вовку. Сережка одного со мной возраста, а Вовка и вовсе на пять лет меня старше. Такие вот дела. Я последышек, послевоенный, а сестры мои родились до войны, и щедро наградили родителей внуками. У Нины четверо- две девки и два парня, да у Зины два орла. Эти иногда подолгу жили у нас, пока сестра не получила в городе квартиру от завода. Вот их и имела ввиду мама.

Переодетый в сухое, я успокоился, согрелся. На улице, за окном какой- то шум. Ну конечно, кричит эта бестия с заячьей