Сирена морских глубин - Суми Хан

– Она ее не выпустила!

Послышались радостные возгласы и восхищенный ропот. Чунчжа огляделась. Она лежала окруженная женщинами, по которым, так же как по матери и бабушке, стекали океанские струи.

– Теперь ты настоящая хэнё, – прошептала мама. – Ты принадлежишь морю так же, как я, как бабушка. Ты попала к морскому царю, совсем как нищенка Симчхон, и живая вернулась назад с его подарком! – Мама разбила створки камнем и ногтями выскребла мясо моллюска. – Ешь, – велела она.

Чунчжа отвернулась. Хватит с нее моря.

Но мама поднесла солоноватую массу к ее губам и заставила проглотить. Крохотная частичка моря скользнула вниз по пищеводу и очутилась глубоко в утробе, заставив Чунчжу закашляться.

И девушка выплюнула жемчужину.

С того самого дня, когда Чунчжа чуть не утонула, ей было позволено ходить вместе с матерью и бабушкой к морю, вместо того чтобы оставаться дома и присматривать за младшим братом. Теперь этим занималась ее сестра Гончжа, которая насчитывала всего восемь лет от роду, но уже умела варить отличную пшенную кашу.

– Я, пожалуй, и курицу смогу приготовить, – похвасталась Гончжа.

– Но ты не знаешь, как ее зарезать, ощипать и выпотрошить! – воскликнул Чжин.

– Очень скоро тебе придется самому о себе заботиться, никчемный мальчишка! – не осталась в долгу Гончжа. – Потому что я вырасту и тоже буду нырять, как омман, хальман и Чунчжа.

– Тише! – отрезала мать и, опустившись перед сыном на корточки, посмотрела ему в глаза. – Слушайся свою нуну. Помни: пока нас не будет, Гончжа – твоя мама. Веди себя как мужчина. Вы вдвоем должны прополоть огород и покормить кур. Когда закончите, три раза напишете алфавит. Вон там, на земле за забором, чтобы куры не затоптали. Потом можете поиграть.

Мама встала, чтобы собрать все необходимые для работы принадлежности – кирки, ножи, серпы, пеньковые сетки и веревки, плетеные корзины, выдолбленные тыквы, куски ткани, хворост для растопки и пресную воду – и разделить их между своей старшей дочерью, матерью и собой.

Втроем с большими свертками на головах они спустились по каменистой тропинке к берегу. Предрассветное небо было чернильно-черным, но их глаза были привычны к еще более темному океану. Женщины передвигались во тьме, находя дорогу босыми ногами.

– Айгу! – воскликнула бабушка. – У меня слишком старые ноги, чтобы ходить по этим ужасным черным камням.

– Айгу, – хихикая, передразнила ее Чунчжа, – у меня слишком молодые ноги, чтобы ходить по этим ужасным черным камням.

– Тише! – прикрикнула мама. – Вы разбудите моллюсков в их постелях.

– Расскажи, что ты помнишь из своего морского сна, – попросила бабушка, когда мама опередила их на несколько шагов, чтобы пинками убирать с тропинки большие камни.

Бабушка не одну неделю каждое утро и каждый вечер задавала этот вопрос, надеясь, что у внучки что-нибудь да всплывет в памяти.

– Я мало что припоминаю, хальман, – посетовала Чунчжа. – Помню, как опускалась все ниже. Вокруг было темно, холодно и мокро. Я не могла дышать, не могла шевельнуться. Помню, как мне подумалось: «Я уже умерла». Вместо того чтобы помочь маме, я лишь принесу ей горе. И вдруг я снова смогла двигаться. Морской царь и его прислужницы смотрели, как я снова всплываю. Я изо всех сил устремилась наверх, к свету. А когда очнулась, в кулаке у меня было зажато что-то, что, я точно знала, мне нельзя выпускать.

– У тебя осталась жемчужина, – сказала бабушка, – но ты потеряла сокровище.

Чунчжа промолчала.

– Настоящим сокровищем был твой сон о море, но морской царь заморочил тебе голову жемчужиной, чтобы ты вернулась в этот мир с драгоценностью вместо истины. – Бабушка вздохнула.

Мама выменяла эту жемчужину на большой мешок белого риса и новый серп. Чунчжа не понимала, почему ее сон ценнее жемчужины, хотя бабушка рассказывала ей о своей прапрабабушке, которая запомнила морской сон и поделилась его богатствами со всей деревней.

– Она целую жизнь мечтала об этом морском сне. А когда выкашляла из своего тела океан, ра-зум ее прояснился, и у нее осталась ясная картина всего, что произойдет в будущем. Она знала, когда подует тайфун, какая зима будет морозной, а какое лето – засушливым. Знала, где океанские воды кишат лакомыми тварями, а где только голые камни и песок. Когда она встретила мужчину, за которого должна была выйти замуж, то сказала ему: «Я видела тебя во сне, и ты станешь моим мужем». Было нелегко жить, зная, что случится дальше. Обычно она помалкивала об этом. Но в тот день, когда утонула ее мать, она пыталась остановить ее, умоляла не выходить из дому. Мать, более мудрая, чем ее одаренная дочь, не послушалась: даже когда знаешь, что скоро взойдет солнце или начнется прилив, помешать им ты все равно не в силах.

Чунчжа задумалась: возможно, зная час своей смерти, можно как-то отсрочить ее?

– Твоя прапрабабушка предвидела и собственную кончину? – спросила она.

– Может, и предвидела, – фыркнула бабушка, – но никогда никому не открывала эту тайну. Ее так печалило, что ей известен конец каждого из окружавших людей, что беспокойные духи всех мастей проникли в ее разум и затуманили его. Однажды вечером она поскользнулась и ударилась головой о черные камни. И очнулась несмышленой, как двухлетнее дитя. Жителям деревни пришлось привязать ее к дереву, чтобы она не спрыгнула с обрыва. Но пока никто не видел, она ослабила путы и высвободилась. Ее выброшенное волнами тело с головой, расколовшейся как яйцо, нашли на берегу. Таким образом морской царь напомнил нам: все, что приходит из моря, обязательно туда возвращается.

На берегу пылали костры. Между ними сновали женщины, разжигая огонь, сматывая веревки и проверяя, нет ли трещин в выдолбленных тыквах и прорех на сетках. Несколько ныряльщиц пели песню, напоминавшую завывания ветра. Кто-то, потирая ладони, нараспев читал молитвы морскому богу. Когда начало светать, в небе появились морские птицы. Чунчжа бросила принесенный хворост в общую кучу.

– Выбери себе тольчу! – гаркнула староста.

Чунчжа поспешила к кромке воды, где пестрели черно-белые камни, дочиста отмытые ночными приливами. Она нашла гладкий камень размером с кабачок и показала бабушке, которая, взвесив его в руке, одобрительно кивнула. Перед костром выстроилась первая группа ныряльщиц в предназначенных для погружения льняных одеждах; глаза их были закрыты, лица освещал пылающий огонь.

– К воде! К воде! Заходим в море!

Ныряльщицы закрепили на поясах серпы для морских водорослей и кирки для откалывания моллюсков. Поплевали в свои маски и растерли слюну по стеклу. Мать Чунчжи, надев толстые шерстяные рукавицы,