Гений зла Гитлер - Борис Тененбаум

I

Гитлер начал с того, что объявил баварское правительство низложенным – а уж заодно, не переводя дыхания, «низложил» и правительство Рейха. Попутно он объявил:

«Зал окружен 600 вооруженными до зубов людьми. Никто не имеет права покидать зал. Если сейчас же не установится тишина, я прикажу установить на галерее пулемет».

Начало было, что и говорить, драматическим.

Дальше, однако, пошла чистая оперетта. Сначала весь арестованный «триумвират» – фон Кар, фон Лоссов и фон Зайссер – был посажен под замок. Потом Адольф Гитлер с пистолетом в руках начал уговаривать своих арестантов «войти в его правительство».

Но они не соглашались. По-видимому, Гитлер (даже с пистолетом) убедительным им не показался. Тем временем в пивную привезли генерала Людендорфа. Он о путче не знал, но без особых раздумий поддержал это «полезное начинание».

Тогда и члены «триумвирата» заявили, что на Берлин, так и быть, они все-таки пойдут. Их добрая воля была немедленно вознаграждена – Гитлер провозгласил фон Кара регентом Баварии. Людендорф был назначен главнокомандующим германской армией, ну а Гитлер – имперским канцлером. Примерно к 10:30 вечера 8 ноября «формирование правительства» и раздача картонных корон окончились, и Гитлер покинул пивную.

На улице случилась драка между его штурмовиками и полицией, и он решил, что с этим надо разобраться.

Буквально через 10 минут из зала исчез фон Лоссов. Он сказал Людендорфу, что ему надо отлучиться, у него в штабе есть какие-то совершенно неотложные дела. Фон Кар и фон Зайссер ушли вообще без особых объяснений, и их никто не удерживал.

Кар живо перевел правительство из Мюнхена в Регенсбург – и издал прокламацию о роспуске и НСДАП, и штурмовых отрядов СА. Рём со своими людьми занял было здание военного министерства, но ночью его оцепили части рейхсвера. Поскольку никто не знал, что же теперь следует делать, ситуация так и замерла в полной неопределенности – до тех пор, пока генерал Людендорф не предложил пойти маршем на Мариенплац, в самом центре Мюнхена.

Он верил, что в него солдаты Рейха стрелять не станут.

В 11:00 утра 9 ноября 1923 года процессия действительно двинулась в центр. В ней участвовало около трех тысяч человек, во главе колонны шли Гитлер и Людендорф. Первый кордон полиции их пропустил, но дальше, у Одеонплац, дорога оказалась перекрыта сотней полицейских с карабинами в руках.

Гитлер призвал их сдаться. Они отказались и вместо этого велели собравшимся сложить оружие и немедленно разойтись. Во время ругани кто-то выстрелил. Потом долго разбирались, кто именно, но виновного так и не нашли. Следователи решили, что это был кто-то из путчистов, но доказательств этому не приводили. Во всяком случае, после выстрела дело явно стало принимать плохой оборот – и полиция ответила залпом.

Стрельба продолжалась от силы полминуты, но этого оказалось достаточно. Было убито трое полицейских и 16 путчистов, человек, стоявший рука об руку с Гитлером, был убит наповал [1] и, падая, свалил наземь и его.

Началось повальное бегство. Гитлера подобрали и с площади увели, Людендорф остался на месте и был арестован.

Позже говорили, что он презирал Гитлера за трусость [2].

II

Эрнст Ханфштенгль был человеком легким и обаятельным. Друзья звали его Путци. Молодой, веселый, неплохой музыкант, воспитан прекрасно, по-английски говорил совершенно свободно – что и неудивительно, потому что по матери он был американцем и в свое время учился в Гарварде. Ну, и наконец – он располагал определенными средствами.

И при всем при этом он смотрел на Адольфа Гитлера снизу вверх.

Гитлер был неуклюжим провинциалом, неизменно одевался во что-то довольно нелепое, вместо пальто носил мятый макинтош, вести себя в обществе совершенно не умел, в радостях жизни не понимал ровно ничего – например, в стакан замечательного коллекционного вина, предложенного ему Путци, потихоньку добавил ложку сахара – и тем не менее Эрнст Ханфштенгль перед Адольфом Гитлером буквально благоговел.

Он видел в нем гения, великого артиста, способного речью выразить то, что было глубоко скрыто в людских сердцах. Про Гитлера говорили, что он способен загипнотизировать толпу, и чем толпа больше, тем легче у него это получалось. Он как бы подпитывался эмоциональной энергией, идущей от массы людей, фокусировал ее в себе и посылал эту накопленную и сконцентрированную энергию обратно в толпу, доводя ее буквально до экстаза.

На людей холодных и умных – вроде генерала Ханса фон Секта – это совершенно не действовало, но Путци не был ни холоден, ни особо умен и изо всех сил старался завоевать доверие своего кумира. Он внес крупную сумму в партийную кассу НСДАП – и «Фёлькишер Беобахтер» стал выходить ежедневно. Ханфштенгль ненавязчиво учил Гитлера приличным манерам, объяснял, какой вилкой следует пользоваться, много рассказывал ему об Америке – в общем, хотел «открыть ему глаза на окружающий мир».