Код операции - "Тарантелла". Из рассекреченного архива внешней разведки России - Лев Соцков

Считает, что белая эмиграция какой-либо популярностью в России не пользуется. Был очень удивлен отсутствием религиозного чувства у большинства людей. По рассказам его собеседников, в Москве якобы даже разрушение храма Христа Спасителя, которое так волнует эмиграцию, произошло при полном равнодушии жителей. Ему возразили, что народ просто боится открыто выражать свое мнение, оттого и безмолвствует, в этом все дело, с чем рассказчик, кажется, согласился.

Он привез еще и мнение симпатизирующих белому делу людей в Москве о том, что деятельность эмиграции странным образом оказалась объективно полезной большевикам. Она превратилась в какой-то жупел для народа, который заставляют терпеть трудности перед лицом опасности реставрации старого режима и сдерживают таким образом проявления недовольства».

Так писал в своем донесении закордонный агент советской разведки, никоим образом не посвященный в работу Лаго. Здесь все вроде бы было в порядке. Но поступали и другие сообщения, которые заставляли Центр еще и еще раз обращать внимание загранаппарата на предельную осторожность в работе с Лаго и тщательное инструктирование его самого.

Пришли донесения от Б/145 и Б/149, которые были внедрены независимо от Лаго в окружение Беседовского.

Первый докладывал, что на квартире Беседовского назначено совещание, на котором будет заслушано сообщение Лаго о его поездке в СССР. Якобы по его результатам будет окончательно принято решение по вопросам организации террористической группы для отправки в Советский Союз. Имеется в виду определить и людей, которых предполагается привлечь в нее. Одним из них, возможно, будет некто Яковлев — эмигрант, сотрудничающий с польской разведкой, проживающий в 16-м округе Парижа, по улице Никколо, 3.

Второй сообщил, что Беседовский посылал в СССР своего эмиссара с болгарским паспортом. Он посетил Ленинград, Москву, Харьков, Николаев и Одессу. Человек этот недавно вернулся и теперь пишет доклад о поездке. По оценке этого посланца, делать ставку на рабочий класс или Красную армию совершенно нереально. Возможно, какой-то эффект могут дать террористические акции против видных коммунистических деятелей. Что касается Беседовского, то у него, судя по всему, людей для таких дел нет, да он, видимо, особенно их и не ищет.

В загранаппарат сообщается, что от одного из источников в окружении Беседовского поступили сведения о том, что Лаго после возвращения в Париж якобы пропагандирует террор как средство борьбы с большевиками. Если это так, надо немедленно запретить ему это занятие. У него есть указание выполнять лишь первую часть задания Беседовского — Бурцева, то есть подбирать явки. Этим и надо ограничиться.

Из бесед с Лаго выяснилось, что такая интерпретация его высказываний была слишком вольной. Указания приняты им к исполнению.

Через некоторое время поступило еще одно сообщение. В нем говорилось, что Беседовский очень доволен поездкой Лаго. Он считает, что «путешествие было вне подозрений ОГПУ», но повторение этого опыта, по-ви-димому, исключается, потому что скрыть эту поездку теперь уже невозможно. «Надо понимать, — заметил Беседовский, — что она нужна была прежде всего как реклама перед меценатами, чтобы получить денежную поддержку».

Источник ИНО доносил, что «кристаллизовались и конкретные материальные прикидки». Речь теперь идет не о мифических суммах, с помощью которых можно было бы взорвать весь Кремль. Теперь предполагаемое финансирование операции сводится к относительно скромной цифре, а цель — к устранению одного Сталина. Планируется заложить взрывное устройство в туалете того этажа здания, где находится кабинет вождя. Чертежи помещения якобы хранятся в сейфе Беседовского в его квартире на авеню Марсо, 55, где помещается и редакция «Борьбы», если они не изъяты оттуда из-за опасения налета ГПУ, возможно уже вошедшего в связь с консьержем дома, где живет господин Беседовский.

Другой источник сообщил, что присутствовал на застолье в одном из ресторанов в районе площади Бастилии, на котором были Беседовский, Боговут, Махно² и еще несколько человек, завсегдатаев редакции «Борьбы». Баламутили до ночи, ели лангусты и много выпили, языки развязались.

Махно нападал на Беседовского за его связь, по его мнению, с чуждыми организации лицами. Он имеет в виду и реакционера Бурцева, и весьма подозрительного Лаго-Колпакова. Он, Махно, считает, что Беседовский не ведет активной борьбы со сталинской диктатурой и отталкивает от себя истинных революционеров, способных в случае необходимости на самопожертвование, к каковым, очевидно, Махно причислял и себя.

Беседовский, однако, защищал Лаго, говорил, что своей нелегальной поездкой в Москву он сделал много полезного для организации. Махно настаивал на своем. Разгорячившись и вспомнив, вероятно, прошлые свои дела, он заявил, что Лаго вообще надо убрать, заманить с помощью его хлопцев в Венсенский лес и ликвидировать так, чтобы и следов не осталось. Его успокаивали.

Всю эту информацию приходилось учитывать и продолжать вести линию на еще более прочное вживание Лаго в эмигрантскую среду.