Юность полководца - Василий Ян

Задымили костры. Возле старого скальда, усевшегося с гуслями под огромной вековой сосной, собралось особенно много воинов, чтобы послушать древние саги[42]о смелых предках – норманнских викингах-мореходах, совершавших дерзкие набеги на далекие земли.

Слегка хрипловатым голосом старик запел о знаменитом разбойнике Гере Педере:

Он рано расчесывал кольца кудрей,

Он рано вставал поутру.

Скажи мне, – он матери молвил своей, —

Какою я смертью умру?..

К певцу быстро подошел Биргер и сердито закричал:

– Ты что это похоронную песню завел, глупый старик! Мы пришли сюда для славной победы, для разгула и веселья. Спой другую песню, веселую, а не каркай, как зловещий ворон, иначе я разобью твою дурацкую голову!

Испуганный скальд уронил зазвеневшие гусли и, заикаясь, сказал:

– Отцы и деды нас так учили! Прости, но я пою только старые песни.

– Найдутся у нас певцы, которые споют получше тебя! Эй, Кнут Андерсен, где ты?

– Сейчас, мой господин! – откликнулся чей-то голос.

Пожилой воин с висячими седыми усами поднялся из задних рядов и прошел вперед, шагая через лежавших. Андерсен сел на корень старой сосны близ только что певшего скальда.

Ярл Биргер опустился на складной ременчатый стул, принесенный слугой, и приказал:

– Спой-ка нам песню про нашу близкую победу над русскими медведями в устье Невы!

Андерсен протянул руку к первому певцу:

– А ну-ка, Густав, передай мне твои гусли!

Зазвучали переборы струн под ловкими пальцами, и Андерсен начал петь, сохраняя знакомый всем напев древней саги:

Я вышел из детства суров, нелюдим,

Уже насчитал девятнадцать я зим.

Блистает мой меч в богатырской руке —

Помчусь я сразиться на русской реке.

Все слушавшие воины хором подхватили припев:

Летим мы, как стрелы с тугой тетивы,

С врагами сразиться у хладной Невы.

Кнут Андерсен продолжал:

Мы знаем, что вскоре близ устья реки

Напорются русы на наши клинки.

И каждый из нас и уверен и горд,

Что мы одолеем могучий Хольмгорд.

С тех пор как бесстрашные дедов ладьи

Впервые пустились в походы свои,

Земля не рождала таких удальцов,

Как славный ярл Биргер, король храбрецов.

Ярл Биргер, довольный, что певец назвал его «славным королем храбрецов», приказал мальчику-слуге принести из шатра глиняную пузатую бутыль и сам налил певцу Кнуту Андерсену вина в серебряную кружку. Тот выпил, крякнул и сказал:

– Не вино, а огненная радость! Слава великому викингу ярлу Биргеру!

– Кто приведет мне живым русского принца Александера, – сказал Биргер, – тот получит полную бутыль вина и вдобавок собственную усадьбу с садом на родине.

Послышался звук медной трубы. Бискуп произнес вечернюю молитву. Все шведы хором спели псалом, и лагерь стал постепенно затихать.

Молочный туман затянул поверхность реки и тихо подвигался при слабых порывах ветра. Казалось, что женщины с распущенными волосами, в длинных белых одеждах медленно поплыли над рекой.

Лагерь шведов погрузился в мирный сон; только кое-где потрескивали костры, возле которых полулежа дремали часовые.