Поход на Вену - Александр Широкорад

К 22 июня 1941 г. Черноморский флот имел в строю и ремонте 1 линкор, 5 крейсеров, 17 лидеров и эсминцев, 2 сторожевых корабля, 44 подводные лодки, 4 канонерские лодки, 2 минных заградителя, 12 тральщиков, 78 торпедных катеров, 24 охотника за подводными лодками. В первые недели войны в строй вступили еще несколько эсминцев, подводных лодок и торпедных катеров.

Сразу же после начала Великой Отечественной войны Черноморский флот стал пополняться катерами Морпогранохраны НКВД, а также торговыми и рыболовецкими судами. Всего к 18 июля от погранохраны было принято 94 катера, а от гражданских ведомств — 147 судов.

В составе флотской авиации находилось 625 самолетов, из них 167 — гидросамолеты. (По другим данным, всего было 624 самолета, из них 138 бомбардировщиков, 346 истребителей, 140 разведчиков).

Всем этим нашим силам на Черном море противостоял опереточный румынский флот в составе четырех эсминцев, одной подводной лодки, трех сторожевых кораблей водоизмещением по 262 т и нескольких катеров. Вся авиация румын была слабее авиации Черноморского флота, я уж не говорю о самолетах Одесского военного округа.

Слабость румынского флота заключалась не столько в его малочисленности и устарелой матчасти, сколько в низкой квалификации и невысоком моральном духе личного состава, особенно рядовых.

Казалось бы, Черноморский флот в первые же дни войны должен был разнести в пух и прах румынский флот. Кстати, такие директивы неоднократно давались Черноморскому флоту генеральным штабом перед войной.

Но, увы, в наркомате ВМФ в Москве и в штабе Черноморского флота в Севастополе по-прежнему готовились к нападению «Гранд флита».

После вторжения немцев во Францию вообще исчезла вероятность войны Советского Союза с Англией и Францией. Единственным вероятным противником в Европе стала Германия и ее союзники.

И тогда в умах наших адмиралов в Москве и Севастополе страшный призрак британского флота сменился не менее страшным призраком итальянского флота. По их мнению, Муссолини только и мечтал о том, чтобы послать итальянский флот в Черное море.

Эти представления наших стратегов мягче, чем бредом, не назовешь. Имелось много причин, заведомо исключавших вторжение итальянского флота в Черное море.

Начать с того, что к 22 июня 1941 г. итальянский флот дышал на ладан и был не в состоянии справиться даже с куда более скромными задачами. 12 ноября 1940 г. устаревшие английские бипланы «Суодфиш» торпедировали в порту Торонто итальянские линкоры «Литторио», «Андреа Дориа» и «Конте де Кавур», причем последний итальянцы не сумели ввести в строй до самого конца войны. А в марте 1941 г. в сражении у мыса Матапан англичане потопили новейшие крейсера «Зара», «Пола» и «Фиуме», а линкор «Витторио Венето» был серьезно поврежден и едва дотянул до берега. Модернизация же старого линкора «Андреа Дориа» еще не была закончена.

К 22 июня 1941 г. погибли тяжелый крейсер «Сан Джоржио», легкие крейсера «Армандо Диас» и «Бартоломео Колеони». Из 70 подводных лодок к 22 июня 1941 г. англичане потопили 19, а еще 15 действовали в Атлантике.

В итоге к июню 1941 г. итальянский флот с большим трудом удерживал свои коммуникации с Ливией. Дело дошло до обстрелов британскими линкорами Генуи и других итальянских городов.

Оставшиеся в строю итальянские линкоры и крейсера боялись даже атаковать британские конвои, регулярно пересекавшие Средиземное море от Гибралтара до Александрии и Порт-Саида.

В такой ситуации посылка итальянского флота в Черное море стала бы катастрофой для Италии и лично для Бенито Муссолини. Для этого нужно было пожертвовать итальянской армией в Африке и оставить без защиты итальянское побережье.

Наконец, англичане вряд ли упустили бы шанс уничтожить итальянский флот на пути в Дарданеллы. В Черном море у турок не было мест базирования для большого флота, да и порты Стамбул и Измир не имели достаточно хорошей ПВО.

Вторым фактором, исключавшим появление итальянского флота в Черном море, была позиция Турции. Турецкое правительство смертельно боялось вовлечения страны в войну. В Стамбуле хорошо помнили уроки Первой мировой войны и понимали, что вступление в войну раз и навсегда лишит страну контроля над Проливами, а то и вообще положит конец существованию турецкого государства. Ни разу, ни до 22 июня 1941 г., ни после турецкое правительство даже не вступало в переговоры ни с Италией, ни с Германией о пропуске их военных судов через Проливы[10].

Между прочим, появления итальянского флота на Черном море не хотела… Германия. Да, да, именно Германия! Современные историки смотрят на события 1941 г. сквозь призму победы 1945 г. А тогда и Гитлер, и руководители других европейских государств мыслили совсем иными категориями. По их мнению, заключение общеевропейского мира должно было произойти если не в 1941 г., то, по крайней мере, в 1942 г. Причем Гитлер уже в июне 1941 г. всерьез был озабочен, как ограничить захватнические планы Муссолини. По этой причине немцы не дали Италии оккупационной зоны во Франции и категорически отказались передать ей хотя бы часть французского средиземноморского флота.

Дуче несколько раз затевал с фюрером разговор о Крыме и каждый раз получал резкий отказ. Гитлера приводила в бешенство сама мысль, что кто-то посягает на «зону отдыха арийцев». 24 июня 1941 г. фюрер истерично кричал собравшимся генералам: «Я никогда не допущу в Крым итальянцев!» Вечером начальник генштаба генерал Гальдер занес его слова в дневник.

Возникает резонный вопрос — почему же эти факторы не были приняты во внимание советским руководством? Ведь начиная с 30-х годов советская разведка, бесспорно, являлась лучшей в мире. В 1939—1941 гг. Берия и Сталин знали практически все секреты Гитлера и Муссолини. Тот же план «Барбаросса» за несколько недель до войны стал известен Берии во всех деталях. Но, увы, информация, добытая разведкой, не спускалась ниже членов политбюро, начальника генштаба и других высших руководителей. А между тем ни планом «Барбаросса», ни другими предвоенными документами не предполагалась даже посылка немецких военных судов в Черное море.

В нашем Генштабе знали о плане «Барбаросса» и разрабатывали ответные планы по разгрому в течение 10—15 дней германских армий на территории Польши и Чехословакии. Причем в наших планах о Черноморском флоте говорилось вскользь.

В мае 1941 г. наши адмиралы и генералы получили новую «страшилку». Утром 20 мая 1941 г. началась операция «Меркурий» — выброска германских парашютистов на Крит. По разным сведениям, в тот момент на острове находилось до 32 тысяч британских солдат, а вместе с греческими войсками численность оборонявшихся доходила до 50 тысяч.

Всего в ходе Критской операции по воздуху было переброшено 23 464 немецких солдат и офицеров, из которых около 10 тысяч прыгнуло с парашютом. Кроме того, военно-транспортная авиация доставила матчасть: 353 легких артиллерийских орудия, 771 мотоцикл, 5358 контейнеров с оружием и боеприпасами, 1090 т прочих грузов. Обратными рейсами эвакуировали с острова 3173 раненых, в том числе и солдат противника.