Путь к империи - Наполеон Бонапарт

Но ему не поверили. Он был слишком опасен, и Фуше отвечал, что не ручается даже за его личную безопасность, настаивая на том, чтобы он поскорее покинул землю Франции. И действительно, оставаться было небезопасно, так как союзники уже вступили в Париж, летучие отряды Блюхера повсюду разыскивали Наполеона, чтобы расстрелять его, а шпионы Бурбонов искали его, чтобы повесить. Наполеон бежал в Ромдорф.

А там на рейде уже показались английские корабли. Но вместе с властью как будто и энергия покинула его. Он не знал, на что решиться. Сначала он хотел бежать в Америку. Капитан одного судна, на котором он собирался совершить это путешествие, сказал, что он почтет за великую честь и счастье везти его. Но ускользнуть от англичан было невозможно, и Наполеон решил сам отдаться в руки врага, с которым так долго боролся.

Он обратился к капитану крейсера и написал следующее письмо принцу-регенту: «Подобно Фемистоклу, прихожу к очагу британского народа и отдаю себя под защиту его законов». Капитан английского крейсера «Беллерофон» принял его с подобающими почестями, и 26 июня Наполеон увидел английские берега. Но ему так и не удалось вступить на землю Англии. Слишком много накопилось против него злобы в Европе.

Несмотря на то что он сам сдался, союзники все-таки решили считать его военнопленным и, следовательно, расстрелять. Но британское правительство не решилось на это. Наконец, 30 июля Наполеону был передан ответ держав, гласивший, что «для того, чтобы отнять у генерала Бонапарта [теперь он уже был лишен императорского титула] возможность в будущем нарушать мир Европы, его местопребыванием избирается остров Святой Елены».

Наполеон протестовал и назвал этот акт насилием и нарушением международного права, так как он сдался сам, добровольно и без всякого принуждения, потому что мог еще продолжать войну, имея Луарскую армию в своем распоряжении. Он говорил, что сдался, чтобы положить конец страданиям человечества, что бесславное обращение с ним победителей покрывает их бесчестием. Потомство их осудит! На прощание он воскликнул: «Позор моей смерти завещаю царствующему дому Англии!»

После двухмесячного плавания он, наконец, увидал место своей ссылки – маленький вулканический остров, 100 верст в окружности. Сначала его временно поместили в доме одного английского купца, недалеко от скалистого морского берега, напоминавшего ему своими ущельями и своею растительностью его далекую родину – Корсику. Но через две недели его перевели в предназначенное для него жилище, бывшее прежде фермой.

Это было длинное, низкое и сырое здание, стоявшее на вершине голой скалы, обвеваемой ветром. Там он поместился со своей небольшой свитой. Кругом стояли часовые, и он мог свободно двигаться только внутри линии постов. Если же он хотел выйти за эту линию, то его должен был сопровождать английский офицер. Губернатора острова, Гудсон Лоу, часто обвиняли в том, что он мелочной придирчивостью отравлял жизнь своему пленнику.

Но, по-видимому, эти обвинения не вполне основательны, хотя, конечно, возможно, что Гудсон Лоу, как педантичный исполнитель долга, мог быть тягостен Наполеону, который с трудом переносил свой плен. Впрочем, все записки о его пребывании на острове Святой Елены признают, что Наполеон держал себя с достоинством.

В конце концов он примирился со своей участью и начал писать свои записки и военные заметки. Он принялся также и за свою автобиографию. Днем он писал или работал в своем садике, за обедом же все собирались вместе, причем соблюдался этикет даже в костюмах.

По вечерам он беседовал со своими приятелями и предавался воспоминаниям о прошлом. Он много читал и в особенности интересовался английскими газетами. Однако он не переставал надеяться на освобождение, только уже не думал о побеге, а ждал поворота в европейской политике. Он не считал возможным, чтобы Бурбоны могли укрепиться во Франции, и в этом отношении он оказался пророком.

Задатки каменной болезни, по-видимому, наследственной, которая унесла его в могилу, были у него уже тогда, когда он приехал на остров. С годами болезнь начала развиваться, и временами он сильно страдал. Он прожил на острове шесть лет, но последние два года был все время болен и под конец совсем уже не переносил никакой пищи.

О смерти он думал спокойно и заранее даже написал свое завещание. Он оставался до конца нежным мужем и отцом и страдал от разлуки с сыном, которого ему так и не суждено было увидеть. Принадлежащие ему шесть миллионов франков он распределил между всеми, кто оказывал ему какие-либо услуги с самого его детства.

5 мая 1821 года Наполеона не стало. Прах человека, мечтавшего о мировом господстве, этого гиганта, потрясшего Европу до самых оснований, был погребен на маленьком острове, на вершине скалы, окруженной океаном, а над могилой его была положена простая каменная плита, на которой его победители не разрешили даже выгравировать слово «император», напоминавшее о его былом величии. Но через 20 лет его предсмертное желание исполнилось, и в 1840 году его прах был торжественно перевезен во Францию, где он и покоится в Доме инвалидов, им же самим построенном.

А на маленьком острове, на вершине скалы, откуда Наполеон так часто с тоской смотрел на пустынный океан, стоит теперь французский часовой и оберегает пустой дом, где некогда жил и страдал пленный император.

Э. К. Пименова

Наполеон. НАПИСАННЫЕ СОБСТВЕННОРУЧНО И ПРОДИКТОВАННЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ

Осада Тулона (август – декабрь 1793 года)

I. Эскадра, арсенал и город Тулон передаются англичанам (27 августа 1793 года). – II. Обложение Тулона французскими войсками. – III. Наполеон принимает командование над осадной артиллерией (12 сентября). – IV. Первая вылазка гарнизона (14 октября). – V. Военный совет (15 октября). – VI. Постройка укрепления против форта Мюрграв, прозванного Малый Гибралтар. – VII. Главнокомандующий О’Хара попадает в плен (30 ноября). – VIII. Взятие штурмом форта Мюрграв (17 декабря). – IX. Вступление французов в Тулон (18 декабря).

I^[1]

22 августа в Тулоне узнали о вступлении Карто^[2] в Экс. Это известие вывело из себя секции. Они арестовали и посадили в форт Ла-Мальг народных представителей Бейля и Бове, командированных в город.^[3] Народные представители Фрерон, Баррас и генерал Лапуап ускользнули в Ниццу, главную квартиру Итальянской армии. Все тулонские власти были скомпрометированы. Муниципалитет, Совет департамента, комендант порта, большинство чиновников арсенала, вице-адмирал Трогофф – начальник эскадры, большая часть офицеров – все чувствовали себя одинаково виновными.