Светские манеры - Рене Розен

Перед входом в театр она стряхнула с зонта капли дождя и вошла в фойе, где ее уже ждала молодая женщина с острым подбородком. Она держалась подчеркнуто учтиво и церемонно, провожая Альву в находившийся рядом с фойе кабинет, темный и гулкий, как пещера.

– Господин Бельмон будет с минуты на минуту, миссис Вандербильт. – Она чуть ли не поклонилась, закрывая за собой дверь.

Альва заняла один из стульев напротив письменного стола, повесив зонт на подлокотник. На полу тотчас же образовалась лужица, и она пожалела, что не оставила зонт в фойе. Она немного сдвинула стул, чтобы скрыть лужу, но на полу стала скапливаться другая.

Направляясь к театру в экипаже, Альва вспомнила слова Тесси Ульрикс о том, что мистер Бельмон – еврей, единственный еврей, получивший доступ в светское общество, насколько ей было известно. Альва нервничала накануне этой встречи, но, когда Огюст Бельмон вошел, она мгновенно успокоилась, подумав, что волновалась зря. Щуплый, чисто выбритый мужчина с тронутыми сединой изысканно подстриженными висками, Бельмон был сама любезность: извинился за то, что заставил ее ждать, даже предложил чаю с печеньем.

– Итак, чем я могу вам служить, миссис Вандербильт? – улыбнулся он, маленькими глоточками отпивая чай. Очки сползли ему на нос.

– Во-первых, позвольте поблагодарить вас за то, что нашли «окошко» для встречи со мной в вашем плотном расписании, – отвечала Альва с сильным южным акцентом, будто только что прибыла с самого дальнего уголка одного из южных штатов.

– Не стоит благодарности, я очень рад знакомству. – Он поменял позу. – Правда, у меня скоро еще одна встреча, – он глянул на часы, – так что, может быть, перейдем сразу к делу?

– Что ж, прекрасно. Я просила вас о встрече, потому что хотела бы купить ложу в Академии, – объяснила Альва.

– Понимаю. – Медля в нерешительности, Бельмон опустил чашку на блюдце и положил локти на стол. – Разумеется, мы ценим ваш интерес, однако с ложами не так все просто.

– Позвольте узнать почему, мистер Бельмон? – Она почувствовала с его стороны сопротивление, и прежняя тревога стала возвращаться.

– Ну, во-первых, члены нашей ассоциации – все страстные поклонники оперы и…

– Уверяю вас, Вандербильты очень любят музыку. И вообще искусство. – Голос у Альвы был спокойный, учтивый, безупречный. Она поднесла ко рту чашку с чаем.

– Боюсь, дело не только в этом. – Кончиком пальца он поправил на носу очки. – Все ложи в Академии наперечет. И, как правило, переходят от одного поколения к следующему поколению той же семьи. Но и это еще не все. Приобретение ложи требует определенных обязательств.

– И что это за обязательства? – Альва склонила набок голову, хлопая ресницами.

– Поскольку это вопрос финансового характера, наверно, лучше бы его обсудить с мистером Вандербильтом.

– Уверяю вас, я вполне способна обсуждать финансовые вопросы, особенно в том, что касается моей семьи. – Она видела, что ее ответ сбил его с толку. Отлично. – Прошу вас, мистер Бельмон, что вы подразумеваете под обязательствами?

Он прокашлялся, снова поправил очки.

– Резервирование ложи связано со значительными финансовыми обязательствами. Например, ложа бельэтажа, где всего четыре места, 400 долларов за сезон. Остальные ложи дороже. – Он развел руками, как бы говоря: ну вот, что тут еще объяснять.

Если Альве вежливо отказывали, она это сразу понимала.

– Естественно, – произнесла она, не желая сдаваться, – я готова заплатить требуемую сумму. И само собой разумеется, ложа балкона будет предпочтительнее.

– Ну что вы, – рассмеялся Бельмон, давая понять, что она сама не понимает, о чем просит, – это очень дорогие места. Их цена от 800 долларов за сезон.

– Я заплачу вдвое, – парировала Альва с улыбкой.

– Прошу прощения?

– Мистер Бельмон, вы должны понимать, что я готова заплатить гораздо больше установленной цены.

Он снова прочистил горло.

– Боюсь, не так все просто.

Ощущая жжение в груди, Альва опустила чашку и подалась вперед на стуле, буравя его взглядом.

– Мне казалось, Академия должна быть рада, что Вандербильты желают внести свой вклад. Мне известно наверняка, что у Академии большие долги. – Она заметила, что Бельмон напрягся, сидя в своем кресле, и продолжала: – Если верить статье в «Нью-Йорк уорлд», дефицит бюджета Академии на этот сезон составляет 50 тысяч долларов. Здание театра постоянно нуждается в ремонте. Крыша протекает, стены и потолок обсыпаются, котельная работает с перебоями. Говорят, за последнее выступление Аделина Патти потребовала 4900 долларов. Кристина Нильсон за предстоящий ангажемент требует 4500 долларов.^[14]

Бельмон снял очки.

– Вижу, вы основательно подготовились, миссис Вандербильт. Я потрясен, но…

Раздался стук в дверь, и в кабинет просунула голову молодая женщина из фойе.

– Мистер Бельмон, простите, что помешала, но приехала миссис Астор.

– О боже, она пришла раньше времени. – Бельмон вскочил с кресла, чашку Альвы и тарелку с печеньем поспешил отдать помощнице. – Боюсь, нам придется завершить нашу встречу.

– Да, но я…

– Прошу вас, миссис Вандербильт. – В голосе его слышалась паника. Он открыл другую дверь, которую Альва прежде не заметила. – Приехала миссис Астор!

– Но я…

Он подступил к ней, понуждая ее встать со стула.

Альва оторопела. Ее выдворяли из кабинета самым бесцеремонным образом, словно Бельмон боялся, что его застанут с ней. Она протянула руку за зонтиком, но передумала, оставив его висеть на подлокотнике.

– Поторопитесь, прошу вас.

Со всем достоинством, какое удалось продемонстрировать, она направилась к выходу.

– Я очень надеюсь, что мы позже продолжим наш разговор…

– Идите к лестнице в конце коридора, – сказал он. – Она приведет вас к служебному входу.

Альва услышала, как дверь за ней закрылась. Она находилась в затхлом коридоре, уставленном декорациями с изображениями холмов, поросших клевером, балконов, садов, а также вешалок с театральными костюмами, троноподобных кресел и прочей бутафории. Заставляя себя спускаться по шаткой лестнице, она чувствовала, как в ней усиливается гнев. Раз миссис Астор прибыла раньше времени, значит, пусть бы и ждала, пока Альва обсудит все свои вопросы.

Стоя на улице под навесом, с которого стекала дождевая вода, она досчитала до ста, сделала глубокий вдох, вернулась к главному входу, минуя пикетчиков у здания «Таммани-Холла». Снова набрала полные легкие воздуха, бодрым шагом вошла в фойе и устремилась мимо молодой женщины с острым подбородком, которая пыталась ее остановить.