1612 год - Руслан Скрынников

Со времен опричнины Чудов монастырь оказался в водовороте политических страстей. В Чудове «окаянный Гришка многих людей вопрошаше о убиении царевича Дмитрия и проведаша накрепко».

Имеются прямые свидетельства о том, что чернец Григорий действовал по подсказке не бояр, а монахов. В Польше самозванец наивно рассказывал, как некий брат из монашеского сословия узнал в нем царского сына по осанке и «героическому нраву». Его слова были записаны Вишневецким в 1603 г. Безыскусность рассказа служит порукой его достоверности. Современники писали, что монах, подучивший расстригу, бежал с ним в Литву и оставался там при нем. Определенно известно, что самозванца сопровождали во время бегства за рубеж иноки Мисаил и Варлаам.

Когда Григорий позвал Мисаила в Северщину, тот обрадовался, так как был «прост сый в разуме, не утвержден». Иначе говоря, Мисаил Повальинбыл первым простаком, уверовавшим в спасение царевича.

Второй спутник Гришки, Варлаам Яцкий, был человеком совсем иного склада. В 1606 г. он подал царю Василию «Извет». Искусно составленная челобитная обличала в нем изощренный ум.

Варлаам намекал, что был вхож в знатные боярские дома. С чудовским иноком Мисаилом он, по его словам, познакомился в доме князя Ивана Ивановича Шуйского. Не доказывает ли это причастности братьев Шуйских к интриге?

Когда Шуйские потерпели неудачу в попытке развести царя Федора с Ириной Годуновой, они объединились с Нагими и стали готовить почву для передачи трона царевичу Дмитрию. Не могли ли они возобновить интригу после того, как угличский царевич погиб, а Годунов взошел на трон? Такое предположение — не более чем гипотеза, не подкрепленная фактами.

Иван Шуйский по милости царя Бориса был изгнан из думы. Понятно, что князь и его окружение питали не лучшие чувства к царю. Варлаам разделял настроения опальных бояр.

«Извет» Варлаама проникнут чувством панического страха. Ожидание казни подтверждает предположение, что именно Варлаам Яцкий, в миру сын боярский, подсказал Григорию роль царевича. Затея могла кончиться для него виселицей.

Предприятие трех монахов потерпело провал с первых же шагов. Когда они попытались «открыться» другим инокам кремлевской обители, те отвечали откровенными издевательствами — «они же ему плеваху и на смех претворяху». Дело грозило получить огласку, и авантюрист поспешил покинуть столицу. Григория гнали из Москвы голод и страх разоблачения.

Отрепьев открыл свое царское имя братии Печерского монастыря в Киеве, а затем православному магнату князю Адаму Вишневецкому. Магнат взял его под свое покровительство. Покровитель не решился начать войну с царем Борисом. Тогда самозванец бежал в Самбор к католику Юрию Мнишеку.

Благодаря сенатору Мнишеку Лжедмитрий I был принят королем Сигизмундом III. Договор между Сигизмундом и самозванцем получил форму королевских «кондиций». В соответствии с договором Лжедмитрий обязался передать Речи Посполитой Северскую землю и Смоленск, разрешить строить на Руси католические костелы, допустить в Москву иезуитов, способствовать распространению в России католической религии, наконец, соединить два государства «вечной унией». Отрепьев тайно отрекся от православия и принял католическую веру.

Одним из пунктов «кондиций» был брак «Дмитрия». Речь шла не столько о позволении, сколько об обязательстве самозванца жениться на подданной короля. «Позволяем ему жениться в наших государствах, чтобы с королевой (царицей. — Р.С.) на то дал присягу». Имя будущей царской невесты не было названо в документе. Мнишек поспешил взять дело в свои руки. По возвращении в Самбор он взял с «царевича» запись. Под страхом проклятия Отрепьев обязался жениться на дочери Мнишека Марине. «А не женюсь, — значилось в грамоте, — яз проклятство на себя даю».

Самозванец обещал выплатить покровителю миллион золотых из царской казны, а кроме того, передать царице Марине на правах удельного княжества Новгород и Псков с думными людьми, с дворянами и со всеми доходами. По договору Марина сохраняла права на удел даже в случае смерти мужа.

Отношения Марины с Отрепьевым определялись расчетом, но никак не романтическими чувствами.

Мнишеки приступили к формированию армии для самозванца. Ему обещали помощь запорожцы и донские казаки. Лжедмитрий I послал на Дон свой штандарт — красное знамя с черным орлом. Его гонцы выработали «союзный договор» с казачьим войском.

В то время как окраины были охвачены волнениями, в сердце России появились многочисленные разбойничьи шайки. Их действия усугубили голод в столице.

Династия Годуновых оказалась в трудном положении. Отрепьев чутьем уловил, какие огромные возможности открывает перед ним сложившаяся ситуация.

Перемирие с Польшей 1600 г. не обеспечило безопасности России. Король Сигизмунд III вынашивал планы широкой экспансии на восток. Он оказал энергичную поддержку Лжедмитрию I и заключил с ним тайный договор, по которому Польша должна была получить Смоленск и Чернигово-Северскую землю. Старания «царевича» не принесли ему ожидаемых выгод. Самые дальновидные политики Речи Посполитой, включая гетмана Замойского, решительно возражали против войны с Россией.

В походе Лжедмитрия I королевская армия не участвовала. Под знаменами Отрепьева собралось около 2 тысяч наемников — всякий сброд, мародеры, привлеченные жаждой наживы. Эта армия была слишком малочисленной, чтобы затевать интервенцию в Россию. Но самозванец рассчитывал на поддержку украинского населения и казаков.

13 октября 1604 г. войско Лжедмитрия перешло русскую границу. «Царевич» приказал казакам двигаться к Монастыревскому острогу. Казаки подъехали к стенам крепости и отдали жителям письмо «царевича». Застигнутые врасплох, воеводы пытались организовать сопротивление, но в городке началось восстание. Мнимый сын Грозного был встречен ликующими возгласами: «Встает наше красное солнышко, ворочается к нам Дмитрий Иванович!»

Известие о сдаче Монастыревского острога вызвало волнения в Чернигове. Местный воевода заперся со стрельцами в замке и приготовился к отражению неприятеля. Тогда восставшие черниговцы призвали на помощь казаков Лжедмитрия. Воевода был арестован.

Из Чернигова Лжедмитрий двинулся к Новгороду-Северскому. Обороной крепости руководил Петр Басманов.

Дважды казаки и наемные солдаты штурмовали город, но оба раза были отбиты и понесли потери. Поражение посеяло в лагере «царевича» страх и неуверенность. В войске назревал мятеж. Не получив денег за труды, наемники решили немедленно отступить от города и вернуться на родину. Но они не успели осуществить свое намерение, так как получили известие о сдаче Путивля.

Путивль был ключевым пунктом обороны Северской Украины и единственным из северских городов, располагавшим мощными каменными укреплениями. Военные планы Отрепьева, составленные в 1603 г., предусматривали захват Путивля как первоочередную задачу.

Вторгшись в Россию, самозванец не посмел осадить Путивль, так как не имел ни многочисленной армии, ни осадной артиллерии.

Падение мощной крепости поразило современников. Подозревали, что город был сдан вследствие измены воевод. Письмо, написанное в те дни из-под Новгорода-Северского неизвестным поляком, рассеивает подозрения. Двое воевод — окольничий Михаил Михайлович Салтыков и князь Мосальский — противились мятежу, но были схвачены восставшим народом. Салтыков отказался присягать «царевичу», и за это его таскали за бороду и поволокли в лагерь самозванца, привязав на веревку.