Каир. Биография города - Джеймс Олдридж

Насколько процветание Фостата — Мисра зависело от Красноморского канала и портов на Ниле, настолько же в Средние века могущество и стабильность Каира зависели от Булака и Макса. Одновременно Каир при мамлюках превратился в важнейшее торговое звено, связавшее Запад и Восток.

Связи Каира с Европой осуществлялись через Венецию. В XIV и XV веках эти два города стали неразлучны, ибо они держали в руках монополию на торговлю между Западом и Востоком, и Лейн Пул говорит, что сама Венеция выглядела почти восточным городом. После четвертого крестового похода, когда венецианцы разорили Константинополь, захватили Левант и установили контроль даже над Черным морем, венецианские купцы на некоторое время установили непосредственные торговые контакты с Востоком через левантийские порты. Но египтяне отняли у них эти порты в 1291 году, и венецианцы буквально шокировали всю Европу, подписав с мамлюками торговый договор, предоставлявший им новые торговые привилегии. Множество венецианских купцов и их агентов появилось в Каире, а к 1400 году Венеция стала общепризнанным рынком, где Восток и Запад обменивались товарами.

Почти все товары, направлявшиеся с Востока в Венецию и другие города Европы, сначала проходили через Каир, и таможенный контроль был поистине «золотым дном» для каирских купцов, мамлюков и султанов. Львиную долю забирал султан, купцам и их агентам тоже доставались солидные барыши, но чем ниже стояли люди на ступенях общественной лестницы, тем меньше дохода они получали от торговли, а крестьянам и вовсе не доставалось ничего. Так или иначе от заключенного торгового договора зависело, процветать или погибнуть вместе этим двум великим городам — Каиру и Венеции. Даже в общественной жизни обоих городов появились было сходные черты, и венецианские сеньоры не уступали в жадности и жестокости каирским мамлюкам.

Баснословные богатства и экзотический бизнес процветавшего торгового Каира убедили Стэнли Лейна Пула, что именно Каир, а не Багдад, был сказочным городом «Тысячи и одной ночи». В своей замечательной книжке о средневековом Каире он ссылается на аль-Макризи, Ибн-Халдуна, ас-Сьюти, Ибн-Ияса, аль-Айни и других арабских историков в доказательство этой гипотезы. Он пишет, что «Тысяча и одна ночь» — это рассказы о жизни простого народа в Каире, в то время как великих арабских историков интересовала только жизнь знаменитых правителей.

Может быть, это несправедливо по отношению к аль-Макризи, но Лейн Пул настаивает на том, что в «Тысяче и одной ночи» показаны приключения простых купцов, лавочников и моряков Каира. Случалось, что каирские купцы в поисках товаров и рынков сами отправлялись в путешествия, но, как правило, они сидели в лавках и старались обезопасить себя от проделок злых джиннов, которых можно легко отождествить с мамлюкскими эмирами. Даже Синдбада-морехода можно было найти на речной пристани Булака или Фостата.

Прогуляйтесь по средневековой части Каира, и вы найдете множество оснований, чтобы поверить в теорию Лейна Пула о том, что Каир был городом «Тысячи и одной ночи» (во всяком случае, здесь это больше похоже на правду, чем в современном Багдаде). Улочки, базары, караван-сараи, рынки и даже некоторые лавчонки мало изменились с тех далеких времен.

Базар Хан аль-Халиль функционирует с 1400 года, когда его открыл Гаркас аль-Халили, и до сих пор туристы любуются этим самым старым из сохранившихся базаров. В прошлые времена в распоряжении торговцев были рынки и базары, дома купцов, специальные места, где заключались сделки, причем у каждого места было особое назначение, о котором сейчас уже позабыли. Так, например, «касария» означал самый крупный рынок, тогда как «сук» был обычным, повседневным рынком. «Викаля» — это особый тип караван-сарая — открытый двор, вокруг которого находились комнаты, где мог провести ночь и сложить товары проезжий купец. «Хан» — это тоже обширный двор, где складывали товары, а в окружавших его стенах были жилые комнаты. «Фундук» был своего рода гостиницей для купцов и их покупателей.

Многие ханы и суки торгуют и сейчас, но викали сохранились только как историческая достопримечательность. Такова, например, маленькая симпатичная викаля на улице Муиз, расположенная против мадрасы аль-Гури и построенная до нашествия турок в XVI веке. Это одно из самых притягательных мест средневекового Каира: по подчищенному старому караван-сараю можно судить, как выглядел город, когда его регулярно подметали и чистили. Это очень простой двор, со всех четырех сторон окруженный комнатами, напоминающими монастырские кельи и расположенными в четыре этажа. Посреди двора — обязательный фонтан. Караван-сарай реставрировали лет двадцать назад, и теперь в кельях живут народные художники, которые часто устраивают здесь выставки. В одном конце викали находится школа народных ремесел. Именно в этом дворе вы начинаете понимать, что Лейн Пул перенес «Тысячу и одну ночь» в Каир.

Во времена Макризи (начало XV века) в Каире было 11 таких караван-сараев, 23 касарии, 50 суков и 11 ипподромов. Макризи подробно и увлекательно описывает ханы и суки, где, как и сейчас, можно было купить все что угодно: мыло и масла, шелк и сезам, варенье, фрукты, орехи, одежду, индиго и пряности. Макризи упоминает один сук, который был так забит большими и маленькими сундуками, что только в центре двора оставался проход для покупателей. Сундуки были набиты золотом и серебром — «обилие богатства поистине изумляло». По-видимому, существовала какая-то гарантия безопасности рынков и видалей, иначе нельзя было бы вести такую широкую открытую торговлю и сделки за наличные деньги. Банков не существовало, и купцам приходилось носить при себе все золото, причем это были не просто наличные деньги на текущие расходы, а весь накопленный ими капитал — иногда весьма значительный. Богатство и нищета уживались в Каире бок о бок, и воровство было обычным явлением, хотя каралось оно быстро и жестоко. Городской палач с трудом справлялся с «работой» — он отрубал головы и руки прямо у ворот Баб аз-Зувейла, около которых находилось и его жилище.

С обогащением купцов и неизбежно сопровождавшими его излишествами, роскошью и развлечениями неразрывно связано развитие декоративного исламского искусства, образцы которого можно найти не только в мечетях и мадрасах, но и в обстановке и украшениях домов богатых мамлюков и купцов. Даже самые простые люди старались украсить свои жилища. «Не было почти ни одного дома в Каире, где не нашлось бы медных изделий с красивой инкрустацией», — писал аль-Макризи и с грустью добавлял, что в его время искусство уже приходило в упадок. Декоративное искусство, как и многие другие виды исламского искусства, унаследовала Венеция. В современном Каире есть много прекрасных специалистов по обработке меди и инкрустации, но в художественном отношении их изделия не представляют особой ценности, так как рассчитаны в основном на вкус туристов.

Меня никогда не привлекали изделия из меди, но поистине уникально, по-моему, искусство каирских мастеров лепных украшений. Образцы этих хрупких произведений можно найти в городе повсюду. Египетские ремесленники взялись за резьбу по алебастру, когда вздорожало дерево, и даже продолжали пользоваться инструментами для резьбы по дереву. Я думал, что алебастр режут, когда он затвердеет, как дерево. Только так, казалось мне, можно получить точный рисунок и чистые линии. Поэтому я с удивлением наблюдал в новой школе при мечети Хасана, как юные ремесленники обрабатывали совершенно мокрый алебастр. Я понял, как появлялись на крепких белых украшениях на зданиях эти плавные кривые линии, изгибы и тонкие арабески: для этого нужен мокрый алебастр. Во времена айюбидов и мамлюков в Каире существовали сотни таких мастерских, возможно, при каждой мечети и Мадрасе.