Сталин - Дмитрий Волкогонов

Совинформбюро».

Сталин взглянул на текст, помолчал и отдал Поскребышеву со словами: «Ничего сообщать не надо». Он передумал.

Но затем спустя несколько часов вновь отдал распоряжение сообщить о 2-й армии. 29 июня 1942 года Совинформбюро, в частности, передало: «Гитлеровские писаки приводят астрономическую цифру в 30 000 якобы захваченных пленных, а также о том, что число убитых превышает число пленных во много раз. Разумеется, эта очередная гитлеровская фальшивка не соответствует фактам… По неполным данным, в этих боях немцы потеряли только убитыми не менее 30 тысяч человек… Части 2-й ударной армии отошли на заранее подготовленный рубеж. Наши потери в этих боях до 10 тыс. человек убитыми, около 10 тыс. человек пропавшими без вести…» Очень трудно поверить, что и у немцев и у нас потери всегда такие «круглые»! Мы только сегодня постепенно узнаем, что рано начавшейся весной плохо подготовленная операция Волховского фронта поглотила в болотах тысячи и тысячи советских людей, которые и по сей день горько числятся как «без вести пропавшие»!

Где-то через несколько недель, поздно ночью, когда у него еще оставались Молотов и Берия, последний, сверкнув стеклами маленьких очков, вытащил из своей неизменной кожаной папки несколько листов бумаги и положил их перед Сталиным.

– Что это?

– Посмотрите. Вот как объявился «пропавший без вести» командарм 2-й ударной армии, – ответил Берия.

Сталин придвинул к себе листки, быстро пробежал глазами:

«Обращение Русского комитета

к бойцам и командирам Красной Армии, ко всему русскому народу и другим народам Советского Союза

Русский комитет ставит перед собой следующие цели: свержение Сталина и его клики, заключение почетного мира с Германией, создание Новой России… Призываем переходить на сторону действующей в союзе с Германией Русской освободительной Армии…

Председатель Русского комитета генерал-лейтенант Власов.

Секретарь Русского комитета генерал-майор Малышкин».

Далее шли листовки-пропуска, предназначенные для перехода линии фронта, «Открытое письмо А.А. Власова: почему я стал на путь борьбы с большевизмом» и другая подобная «продукция».

Сталин брезгливо отодвинул листовки от себя, спросил Берию:

– А может, это фальшивки? Что известно о Власове? Есть подтверждения?

– Да, есть. Власов активно работает на немцев.

– Как же мы его перед войной не разглядели? – вмешался в разговор Молотов.

Берия вместо ответа вытащил из папки личное дело Власова. Сталин, перевернув страницу, задержался взглядом на скуластом человеке в очках с оттопыренными ушами и внимательными глазами. Родился в Горьковской области; родители из крестьян-середняков. Кроме отца-старика и жены, родственников нет. Видимо, Берия подчеркнул красным карандашом: окончил духовное училище в Нижнем Новгороде, два года учился в духовной семинарии до 1917 года. Сталин подумал: если бы не революция, то был бы попом, а не красным генералом… Участвовал в гражданской войне. Служил затем все время успешно: 99-я стрелковая дивизия, которой он командовал, была одной из лучших в Киевском округе. До этого был в спецкомандировке в Китае. Командовал 4-м механизированным корпусом, который неплохо сражался под Перемышлем и Львовом, а затем, Сталин это сам хорошо знал, потому что подписывал назначение, был выдвинут командующим 37-й армией, защищавшей Киев. Армия здесь показала себя хорошо. Затем – командующий 20-й и, наконец, 2-й ударной армией… Сталин помнил, как по его поручению 20 апреля 1942 года Шапошников подписал приказ о назначении «по совместительству» (в военном лексиконе это слово редко употребляется) командующего 2-й ударной армией Власова А.А. заместителем командующего Волховским фронтом. Характеристики все блестящие. В 1938 году в его партхарактеристике записано: «Много работает над вопросами ликвидации остатков вредительства в части». Аттестации подписаны такими известными военачальниками, как Кирпонос, Музыченко, Парусинов, Голиков. Единственное замечание, отмеченное в аттестации 19 ноября 1940 года, сводится к пожеланию «обратить внимание на сбережение и уход за конским составом». Везде: «Предан делу партии Ленина – Сталина и социалистической Родине». 24 января 1942 года генерал армии Г.К. Жуков в боевой характеристике на Власова написал: «Руководил операциями 20-й армии: контрударом на город Солнечногорск, наступлением войск армии на волоколамском направлении и прорывом оборонительного рубежа на р. Лама. Лично генерал-лейтенант Власов в оперативном отношении подготовлен хорошо, организационные навыки имеет. С управлением войсками армии справляется вполне».

Заслужить в это жестокое время оценку Жукова – «справляется вполне» – непросто. Но как не распознали предателя Жуков, Кирпонос, Голиков, другие? Такая мысль могла бы промелькнуть в привычном раньше направлении. Но остановимся в самом начале: до войны к нему было не подкопаться, а воевал Власов лучше многих. Был награжден орденами Ленина и Красного Знамени… Тайники человеческого сознания могут хранить то, что не поддается внешнему наблюдению. Видимо, в жизненных приоритетах этого человека коммунизм никогда не был на первом плане убеждений. Он умел имитировать патриотизм, чувство долга. Был службистом. Некоторые особисты пытались ухватиться за духовное образование Власова. Да вынуждены были отпустить эту зацепку. Сам «вождь» учился в духовной семинарии…

Сейчас кое-кто пытается реабилитировать Власова. Думаю, для этого нет оснований. Ведь воевал он не за Сталина, а за народ и изменил своему воинскому долгу.

Сталин не верил, что Власову удастся сделать что-то серьезное у немцев, но сейчас он понимал: вслед за объявлением о создании РОА («Русская освободительная армия») следует ждать других формирований национального характера. И он не ошибся.

В Берлине почувствовали, что, сделав ставку на молниеносную войну, они недооценили мощь Советского Союза, мощь экономическую, военную, социальную и морально-политическую. Гитлер надеялся, что после таких ударов, которые он нанес в 1941 году, Советский Союз рассыплется на национальные осколки. Но этого не произошло. Интернациональное единство не было поколеблено. Наоборот, оно явилось одним из устоев жизнеспособности Советского государства. Общая опасность в огромной степени усилила интернациональную сплоченность советского народа, хотя Сталин и допускал в национальной политике серьезные ошибки, в том числе и в ходе войны.

Уже в 1942 году гитлеровское руководство стало искать в лагерях для военнопленных людей, готовых служить не только в «Русской освободительной армии» Власова, но и в различных национальных легионах: Грузинском, Армянском, Туркестанском, Кавказском, Прибалтийских и других. Усилий было приложено много, но результат был незначительным. Немало военнопленных оказались легионерами лишь потому, что видели в этом путь к выживанию и возможность бежать к своим; были, конечно, и такие, кто поддался на националистическую пропаганду. Но в целом легионеры оказались ненадежными. Носившие форму легионеры очень часто пытались перейти линию фронта, хотя не могли не знать, что их там ждет. 3 октября 1942 года, например, солдаты Туркестанского легиона Бергенов, Хасанов и Тулебаев после четырехдневных попыток найти партизан вышли в расположение советских частей, сообщив, что большая часть их батальона готова перейти к своим. 8 октября того же года на участке обороны 2-й гвардейской стрелковой дивизии перешли линию фронта бывшие военнослужащие Цулая и Кабакадзе с просьбой: помочь подразделению Грузинского легиона перейти линию фронта.