Кровь королей - Юрген Торвальд

– Кого он убил? – спросил он.

– Просто посмотрите список пациентов. Там имена сотен людей, жизнь которых на его совести.

– Пожалуйста, поясните.

– Охотно. При проверке этого списка обнаружилось, что сотня раненых, которые в нем значатся, за последние четырнадцать дней бесследно исчезли из лазарета. Если вспомнить о находках в концентрационных лагерях и сумасшедших домах, ответ на эту загадку найдется сам собой.

– Не уверен!.. Или вы думаете?..

Лицо майора впервые приобрело задумчивое выражение.

– Да, я думаю… – произнес капитан, – …что они были ликвидированы по причине, которую еще предстоит выяснить. Я предоставлю вам доказательства и еще раз возражаю против выдачи пропуска убийце.

Тисс осмотрелся, не веря своим ушам. Обвинения капитана были настолько абсурдны, что привели его в растерянность.

– Простите, – выдавил он. – В нашем лазарете никогда никого не убивали. Это неслыханный бред.

Капитан резко повернул к нему разозленное лицо. Казалось, он хочет ударить Тисса.

– Закройте рот. Иначе я его заткну.

– В моем кабинете оставьте это мне, – сказал майор. Он протянул руку к Тиссу. – Верните мне пропуск. До утра капитан представит мне точные результаты расследования. Если доказательств не будет, я позабочусь о том, чтобы вашего капитана тотчас доставили к больному.

Тисс хотел возразить: «Тогда, наверное, будет слишком поздно! Наверняка слишком поздно!» Но майор уже приказал часовому:

– Отведите врача назад в лазарет. – Потом повернулся к капитану. – Я полагаю, что теперь вам следует идти и заняться поиском доказательств.

Тисс вышел из кабинета и ждал в коридоре. Затем часовой молча повел его через улицу. Пройдя шагов тридцать, он услышал, как подъехал джип. Машина притормозила, и Тисс почувствовал на себе ненавидящий взгляд. Это был капитан, который медленно проехал мимо.

Тисс нашел Гертриха в зале лазарета, который был наполнен выздоравливающими немцами. На кроватях лежали освобожденные заключенные – с гепатитом, воспалением легких, голодными отеками и водянкой. У кого-то был жар, кто-то бредил или апатично лежал, и доктор Гертрих уже несколько часов делал инъекции, удалял водяночную жидкость и накладывал повязки на кожу, пораженную сыпью.

– Господин капитан, – сообщил ему Тисс, – все напрасно. Я уже держал пропуск в руке. Но тут появился капитан со списком пациентов лазарета и стал утверждать, что вы убили сотню раненых, которые значатся в списках, но не находятся в лазарете. Комендант сказал, что утром дождется результатов расследования и тогда решит, получим ли мы пропуск.

Гертрих взорвался:

– Но ведь это бред. Это же сотня людей, которые живут поблизости и отправлены домой на амбулаторное лечение. Разве вы этого не объяснили?

– Мне не дали возможности сказать.

– Достаточно заглянуть в их дома, чтобы увидеть каждого живым. Как же должен человек ненавидеть, чтобы выдумывать такой абсурд только для того, чтобы погубить старого Гогенцоллерна?..

– Да, такой этот капитан.

В это время принцесса тяжелым, усталым движением открыла дверь виллы Трутц. Камеристка вошла в дом.

– Теперь уже никто не придет, – подавленно сказала она. – Начался комендантский час. До завтрашнего утра никто не сможет прийти. Как чувствует себя его высочество?

Принцесса ответила:

– Он спит. Но в уголках его рта снова и снова появляется кровь…

6

– Господин капитан!..

Было 1 мая, час дня. Прошло восемнадцать часов с тех пор, как Тисс вернулся из комендатуры и сообщил, что к следующему дню должно быть проведено расследование по обвинению, выдвинутому капитаном против Гертриха. Минуло восемнадцать часов, как принцесса Каликста на вилле Трутц похоронила все надежды, которые она возлагала на 30 апреля, и теперь она надеялась на утро 1 мая.

Гертрих с трудом поднялся на ноги. В прошлую ночь он не спал и двух часов. Переходя из одной палаты в другую, он курил, торопливо затягиваясь.

– Господин капитан!

Гертрих наконец услышал, что его зовут. Он остановился и обернул свое узкое лицо назад. Это была монахиня-бенедиктинка Мария.

– Что, сестра? – спросил он и в тот же момент понял, откуда она пришла.

– Я проходила мимо виллы Трутц, и принцесса меня остановила. Принц еще жив, но вчера желудочное кровотечение началось снова. Кровотечение медленное, но приведет к смерти. Принцесса умоляет вас прийти.

– О господи! – На мгновение Гертрих потерял самообладание. – К чему меня умолять? Я бы был у нее позавчера ночью, вчера и сегодня ночью в любой час, как только смог бы. Умолять надо капитана, который держит нас здесь взаперти и считает, что прусским принцам следует отправляться на тот свет. Капитана, который придумывает против меня идиотские обвинения в убийстве и не дает перейти улицу к принцу.

Сестра не поняла его.

– Такого Бог не допустит, – сказала она. Ее бесконечная оторванность от реальности возмутила его еще больше.

– В последние годы он многое допустил, – сказал он. – Я жду с сегодняшнего утра, чтобы мне выдали пропуск, который вчера уже дали и снова отобрали, когда этот тип выдумал чепуху, будто я убил в лазарете сотню раненых. Но капитан не торопится. Он ведет личную войну против принцев Гогенцоллернов.

Растерянность в глазах сестры нарастала.

– Будто бы вы сделали что? – переспросила она. – Это же неправда!

– Конечно, неправда, – зло сказал Гертрих, – и легко доказать, что неправда. Но капитан не дает мне для этого никакой возможности.

– Я схожу к нему… – сказала сестра, – он расположился в комнате у ворот.

– Можете попробовать, – ответил он горько, – но он не поверит вам, как не поверит и никому другому.

– И все-таки я пойду к нему.

Она быстрыми шагами засеменила по коридору. Он подождал несколько минут и уже, смирившись, хотел было снова войти в одну из палат, как увидел, что сестра возвращается еще быстрее.

– Он ведь родом из Германии, – сказала она. – Вы, должно быть, ошибаетесь. Он поверил моим заверениям без лишних слов. Он только проведет формальное расследование, причем в скорейшее время. Я думаю, он не такой, как вам кажется…

– Хотел бы, чтобы вы были правы… – ответил он, удивляясь и одновременно сомневаясь.

Десять минут спустя, когда во временно оборудованном реанимационном отделении он пытался вытащить из коллапса двух недавно привезенных больных, освобожденных из концентрационного лагеря, Гертрих заметил, что капитан встал у него за спиной и молча наблюдал, как один из больных пришел в себя, а другой умер.

– Ну, господин капитан, – сказал он затем холодно и резко, – я вижу, что вы хотите усугубить свою вину, и этим случаем мы тоже займемся. Расследование вопроса о других жертвах можно пока отодвинуть. Речь ведь идет только о немцах. Всем бывшим заключенным, в страданиях которых виноваты вы и вам подобные, нужна более срочная помощь…