Тайны древних бриттов - Льюис Спенс

Здесь довольно хорошо освещен вопрос о происхождении Артура. В саге об Артуре почти все персонажи представляют собой реминисценции древних британских божеств: Кая, Передура и других. Нам остается точно установить, в какой мере обнаруживаются отголоски мистической традиции: 1) в валлийских поэмах, упоминающих об Артуре, и 2) в норманнских и английских романах, повествующих о нем.

Мы уже в достаточной мере обсудили предание об Артуре, как оно представлено на страницах работ Джеффри и Ненния. Ранние валлийские поэмы содержат несколько упоминаний об Артуре — фактически, о нем говорится лишь в пяти, и это, скорее, «исторический», чем мифологический Артур. Но есть одна поэма, которая заслуживает нашего особого внимания. Эта поэма в основном известна как «Добыча изАннуна», она приписывается барду Талиеси-ну Ввиду ее важности для разрешения нашего основного вопроса она приводится здесь полностью. Перевод на английский выполнен Томасом Стифенсом{45}.

Пою благого Сюзерена, Владыку сей страны,

Что власть высокую свою по всей земле простер.

Мрачна была темница Гвейра[23], угрюмый Кэр Сиди,

Страшась коварной мести Пуйлла и злобы Придери,

Никто на свете до него в нее не проникал.

Тяжелая синела цепь на шее у него,

Средь воплей Аннуна горькой скорбью напев его звучал,

Но даже там великим бардом сумел остаться он.

Нас было втрое больше тех, что могут сесть в Придвен[24],

Но только семеро вернуться смогли из Кэр Сиди.

О, я ль не стою громкой славы, и песен, и хвалы

За то, что сам четыре раза бывал в Кэр Педриван?[25]

Когда впервые слово правды послышалось в котле?

Когда его своим дыханьем согрели девять дев.

А разве он владыка Аннуна встарь не принадлежал?

По краю этого котла жемчужины блестят.

Он никогда не сварит пищи для труса и лжеца.

Но меч сверкающий над ним взметнется к небесам

И в крепкой длани Ллеминауга изведает покой.

У тяжеленных врат Уфферна чуть теплился огонь,

Когда мы прибыли с Артуром — вот славный был денек!

Нас только семеро вернулось домой из Кэр Ведвид![26]

Я ль не достоин громкой славы, и песен, и хвалы,

Чтоб пели их в Кэр Педриван, на Острове Дверей,

Там, где рассвет и тьма ночная встречаются всегда,

Там, где хозяин дорогим вином поит гостей?!

Нас вышло в море втрое больше тех, что вместит Придвен,

Но только семеро вернулись домой из Кэр Ригор![27]

Я не позволю славным бардам восторги расточать:

Не зрели подвигов доблести Артура они у Кэр Видир![28]

На стенах там пять дюжин сотен стояло день и ночь,

И было очень трудно их дозорных обмануть.

Ушло с Артуром втрое больше, чем мог вместить Придвен,

Но только семеро вернулись назад из Кэр Колур![29]

Нет, бездарям я не позволю пустой хвалой бряцать.

Они не видели той сечи и тех, кто бились в ней,

Неведом им тот ясный день, когда родился Гви,

Они не знают, кто его не отпускал в Девви.

Они не видели быка с повязкою на лбу:

Ярмо его — сто сорок ровно ладоней в ширину

О, много нас ушло с Артуром! Печально вспоминать…

Но только семеро вернулись домой из Кэр Вандви![30]

Я не позволю петь хвалы трусливым болтунам:

Они не знают дня, когда герой наш в мир пришел,

Ни часа славного, когда на свет родился он,

Ни среброглавого быка, который был у них.

О, много нас ушло с Артуром на славные дела,

Но только семеро вернулись назад из Кэр Охрен[31].

Монахи сбились, как собаки, в группу хоровую

После встречи с ведьмами;

Один лишь курс есть, обращенный по ветру, один,

Ведущий к морю,

Одна лишь искра зажигает огонь волнений безграничных?

Монахи сбились в группу, словно волки после встречи с ведьмами,

Они не знают, когда разделятся рассвет и сумерки,

Не знают также направления ветра и того, кто пробуждает ветер,

И где он умирает, и район, где он ревет и буйствует.

Могила святого стирается и исчезает у подножья алтаря.

Я буду молиться Богу Всевышнему,

Чтоб не был обездолен я — да будет путь Христов моим уделом.

Последняя строка, по предположению Дэйвиса, почти наверняка является позднейшим добавлением. Критики отвернулись от этой крайне непонятной поэмы в отчаянии. Каков ее смысл? Тернер задается вопросом: «Могли Ликофон, сивиллы или какой-либо древний оракул представать более замысловатым?» Дэйвис считал, что дело в «мифологии ковчега». Однако очевидно, что Артур, с которым мы имеем дело здесь, это Артур не романический, не литературный, но мифологический, и что целью экспедиции, в которую он отправился, было исследование областей ада. Поэма написана в том же духе, что и «Разграбление ада», — описывается схождение в бездну, предпринятое, чтобы усмирить его злых обитателей и унести его секреты и сокровища. Это, по сути, часть ритуала для кандидата в адепты в британских мистериях, напоминающая ритуалы для инициатов в осирисских, кабирийских или орфических мистериях.

Если заняться анализом поэмы, то мы увидим, что в первом стихе речь идет о подземной области Аннуна. «Темница Гвейра, угрюмый Кэр Сиди» может быть интерпретирована следующим образом: Гвейр ап Гейрсин предпринял некое путешествие, попытался стать адептом, потерпел неудачу, после чего был заключен в Кэр Сиди, что иногда означает «зодиак», а иногда — сам «Аннун». Он был известен как «один из трех знатнейших узников британского острова» и содержался в рабстве у Пуйлла, князя Аннуна, и Придери, его сына. Возможно, намерением Артура было освободить Гвейpa или позволить ему завершить инициацию, и для этой цели втрое большее число людей, чем то мог вместить корабль Артура «Придаем», предприняли эту задачу Аннун описывается в «Мабиногионе» Пуйлла скорее как роскошное обиталище, полное всяческой роскоши, чем как мрачная бездна, и это показывает, что представление о данном месте к тому времени стало тривиальным.