Вартанян - Николай Долгополов

В «Очерках истории российской внешней разведки» «тегеранскому периоду» отводится специальная глава в четвертом томе, на которую я и ссылаюсь. Да, разведывательной работе в Иране «уделялось первостепенное внимание». 22 сентября 1941-го и 5 марта 1942 года руководители НКВД специально рассматривали предложения внешней разведки «Об усилении оперативно-чекистской работы на территории Ирана».

В Тегеране создали главную резидентуру. Ей очень повезло с руководителем — молодым, однако уже исключительно разносторонним, инициативным разведчиком Иваном Ивановичем Агаянцем. О нем расскажем устами его учеников: в этой главе — Геворка Андреевича Вартаняна, а в следующей — полковника разведки Виталия Викторовича Короткова, людей, искренне, я бы даже сказал — восторженно, почитавших своего наставника.

В Иране тогда работали 120 советских оперативных сотрудников. Все они были разбиты по периферийным резидентурам и разведпунктам, которых насчитывалось в разные годы войны от тридцати пяти до сорока одного.

Задачу сформулировали — опять-таки сошлюсь на четвертый том «Очерков» — четко: создание «агентурной сети в целях выявления агентуры иностранных разведок, враждебных СССР организаций, предотвращения возможных диверсий и иной подрывной работы, направленной на срыв военно-хозяйственных мероприятий, проводимых СССР в Иране». Требовалось «своевременно выявлять немецких и японских разведчиков и их агентуру». Отдельных из них перевербовывать. Создавать боевые группы из опытных работников НКВД. Они же, эти работники, должны были и подбирать агентуру из местного населения, способную выполнять специальные задания — выявлять и предупреждать проникновение в СССР шпионов, диверсантов, террористов и эмиссаров враждебных организаций.

Помимо этого, надо было собирать политическую, экономическую и военную информацию, а также активно работать «по закреплению всеми возможными способами общественного и служебного положения людей, ориентирующихся на СССР» (а как вы думали? — Н. Д.).

Самодеятельность не очень приветствовалась: «Все наиболее значимые операции должны были осуществляться только с санкции НКВД».

И еще один исключительно важный пункт, свидетельствующий о том, что в Центре понимали: действия в одиночку, пусть и самоотверженные, полного успеха не принесут. В мае 1942 года были приняты предложения внешней разведки о «контактировании нашей работы в Иране с англичанами».

Ну и справедливая констатация: «Происки и мероприятия немецких спецслужб в Иране были в основном сорваны, и в этом, несомненно, большая заслуга оперативного состава резидентур».

Поблагодарив авторов «Очерков», обращусь к главному герою этой книги — Геворку Андреевичу Вартаняну. Вот что он рассказывал мне о руководителе главной резидентуры Иване Ивановиче Агаянце.

— Геворк Андреевич, где и как вы познакомились с Агаянцем?

— Я предполагаю, что еще до своего приезда в Тегеран будущий резидент в Иране Иван Иванович Агаянц знал и о деятельности моего отца, который на долгие годы связал судьбу с советской разведкой, и, возможно, о существовании моей скромной персоны. А на первую, как мы говорим — личную встречу с моим будущим руководителем я вышел вскоре после начала Великой Отечественной войны.

— Это сколько же вам было лет?

— Не исполнилось и семнадцати. Тогда я, конечно, даже не предполагал, что мне предстоит до конца войны работать с Иваном Ивановичем — одним из тех, чей вклад в советскую разведку, поверьте, просто неоценим.

Обстановка в Иране была крайне тревожная. В планах Гитлера этой стране отводилась очень важная роль, ибо Иран — это прежде всего нефть и стратегические коммуникации. Через него лежал путь в Афганистан и далее, в Индию. Именно туда Берлин намеревался двинуть войска вермахта после планируемой победы над СССР.

Чем ближе была Вторая мировая война, тем сильнее Реза-шах тяготел к нацистской Германии во всех областях, и особенно в военной. Вот кто был настоящим диктатором страны!

При этом гитлеровцы, через свою разведку и ее агентурную сеть, включая многочисленных агентов влияния, давили на политические круги Ирана, на командование вооруженных сил, жандармерию и полицию. Разумеется, Кремль и Лубянка не могли оставаться безучастными к такому развитию событий.

— Можно ли теперь рассказать, как строилась работа резидентуры Агаянца в тот сложнейший период?

— Попробую. Отвечу вам конкретно с использованием наших профессиональных терминов. В Тегеране действовала главная резидентура советской внешней разведки. Ей были подчинены периферийные резидентуры и разведпункты в различных иранских городах.

Что, на мой взгляд, относилось к несомненным достоинствам резидента Агаянца? Он обладал высшим мастерством разведчика-профессионала. Досконально знал методы работы. Его реакция казалась поразительной. Был блестящим вербовщиком. Умел ориентироваться в обстановке и анализировать ее. А еще Иван Иванович — человек высокой культуры и редкой интеллигентности. Созданная им в Тегеране сеть агентов продолжала работать без провалов еще долгие годы после его отъезда.