Жестокий век - Исай Калашников

В лето 6731-е65 от сотворения мира в последние дни мая все полки русские перешли Калку – тихую, с теплой водой и буйнотравными берегами.

Дни стояли жаркие, как в разгар лета. Цветы и травы, увядая, никли к земле.

Князь Мстислав Удатный, его зять Даниил с десятком дружинников поднимались на крутой каменистый холм. Под копытами скрипела и осыпалась дресва. Потные кони мотали головами, отбиваясь от мух и слепней. Захарий тащился позади всех, поглядывал на темнеющий вдали стан монголов, вспоминал Судуя и радовался, что он не тут, а у Джучи.

Вершину холма занимал со своими воинами-киянами князь Мстислав Романович. Окружив стан телегами, воины вбивали в землю заостренные колья – дополнительное укрепление. Мстислав Удатный процедил сквозь зубы:

– До зимы тут сидеть собирается?

Даниил, ясноглазый, русоголовый, тихо засмеялся.

– Кияне без города не могут.

На холме ощущалось движение воздуха, было прохладнее, чем внизу, но князь Мстислав Романович истекал потом. Он сидел в тени от палатки, растянутой на колья, вытирал красное лицо и мокрую бороду льняным рушником. Походный складной стул жалобно скрипел под ним. На таком же стуле сидел и Мстислав Святославич. В правой руке он держал серебряный кубок, в левой – бутыль зеленого стекла, время от времени плескал в кубок густое красное вино, пил, морщась от отвращения. Черниговцы Мстислава Святославича стояли внизу, под холмом, наособицу и от киян и от галицких, наособицу же встали половцы Котян-хана. Не воинское хитроумие заставило князей так расставить свои силы. Распря меж ними все усиливалась, под конец уже ни о чем не могли говорить спокойно, сразу же возгоралась свара.

Потому не сговариваясь отделились друг от друга.

Не слезая с коня, князь Мстислав Удатный повел вокруг рукой.

– Крепкую ограду ставишь, брат.

Отовсюду доносился стук топоров. Воины в холщовых рубахах, мокрых от пота, затесывали и вгоняли в неподатливую землю колья, вбив, острили их вершины. Мстислав Романович бросил рушник на руки служке, прислушался к стуку топоров.

– Береженого бог бережет. Вот и князю Мстиславу Святославичу говорю: огораживайся.

Мстислав Святославич ополоснул вином во рту, выплюнул.

– Маета-то какая, господи! Можно и огородиться. Можно и не огораживаться.

– Что думаете делать – сидеть за городьбой? – спросил Мстислав Удатный, подрыгивая ногой, вынутой из стремени.

– Сидеть, – подтвердил Мстислав Романович. – Полезут, тут и вдарим.

– А не полезут?

– Того лучше…

– Зачем же шли сюда? – удивленно спросил Даниил.

Мстислав Романович глянул на него с осуждением.

– Ни усов, ни бороды, а туда же… Удал больно. А удалым часто зубы выбивают.

Князь Мстислав Удатный носком сапога поймал стремя, дернул поводья и поехал вниз, к своему стану. Дорогой, не совестясь дружины, ругал князя Киевского непотребными словами. В галицком стане его ждал Котян-хан.

– Когда начнем, князь?

– Завтра утром. Без них обойдемся.

– Без кого, князь?

– Без киян и черниговцев.

– Почему?

– Уговаривать их мне!

Котян задумчиво посмотрел в сторону монгольского стана.

– Опасно так… Мои люди измучены отступом, дорогой сюда…

– Почнем! – Мстислав Удатный упрямо мотнул головой. – Почнем – наши не усидят, втянутся.

На заре заиграли трубы. Сотворив молитву, воины вскакивали на коней, становились в боевые порядки. Пока строились, взошло солнце. К шатру подскакал Даниил. На налобной части его шлема сверкала серебряная накладка с суровым ликом архангела Михаила, золотой обод на венце шлема был украшен изображением грифонов и птиц; выпуклый стрельчатый наносник опускался до подбородка; с нижнего края венца на плечи и на грудь молодого князя ниспадало кольчужное ожерелье, позванивая о сверкающие пластины панциря.

– Мои волынцы готовы! – ломким от возбуждения голосом сказал он.

– Трогай, сынок. С богом!

Даниил умчался. Его волынцы, составлявшие передовой полк рати, двинулись на врага. Впереди скакал Даниил. Вскинутая вверх сабля жарко вспыхивала на солнце. Мимо князя Удатного, горяча коней, пошли и галицкие.

На древках с навершьем-крестом полоскались алые полотнища стягов, проплывали хоругви с изображением Георгия Победоносца, мелькали рыжие бунчуки, напоминающие Захарию туги монголов. Конь под Захарием навостривал уши, подергивал поводья.

Строй монгольского войска напоминал натянутый лук. Полк Даниила ударил в середину и откачнулся назад, словно откинутый упругой силой лука, но тут же снова пошел вперед. Вцепился во вражьи ряды, и гул битвы покатился по холмам. Правее на монголов навалились полки галицкие, левее – половцы. Медленно, трудно русская и половецкая рать стала осаждать врагов назад. Мстислав Удатный бросил в сражение запасной полк, и монголы стали сдавать заметнее. Повернув к дружине веселое лицо, князь сказал: