Герой Трафальгара. Судьба адмирала Нельсона - Владимир Шигин

* * *

Вскоре слухи о высадке французской армии в Египте достигли Лондона и вызвали там настоящий шок. Это было неслыханно: запертый и блокированный со своими кораблями в Тулоне, генерал Бонапарт сумел вырваться из западни, дважды обмануть Нельсона и без малейших потерь перевезти армию в Египет. Главным виновником такого позора всей нации был ее недавний любимец Нельсон. С таким же усердием, с каким еще вчера расписывала добродетели храброго контр-адмирала, пресса начала обливать его грязью. Нельсону припомнили все: и неуживчивый характер, и отставку, стремительную карьеру, и неудачу при Тенерифе. Если раньше его раны почитались как свидетельства геройства, то теперь писалось о том, что слепым и безруким инвалидам следует сидеть дома, а не воевать на морях, где и здоровым-то приходится несладко.

Обойденные Нельсоном в чинах и должностях тут же подняли страшный шум. Лорд Спенсер только перекрестился, что вовремя переложил ответственность на адмирала Джервиса, которого теперь обвиняли в том, что он выдвинул на пост командующего отдельной эскадрой своего протеже, этого выскочку Нельсона.

Больше иных злорадствовал все еще не сложивший оружия в борьбе против Сент-Винсента и Нельсона контр-адмирал Джон Орд, который публично заявлял: «Вот что бывает, когда зарвавшемуся сопливому мальчишке дают взрослые поручения!»

Озадаченные беспрепятственным плаванием Бонапарта в Египет и кажущимся бездействием (или неумением) Нельсона, лорды Адмиралтейства уже прикинули текст письма графу Сент-Винсенту об отстранении неудачливого контр-адмирала от командования Средиземноморской эскадрой и назначении на эту должность более умелого и опытного адмирала.

— Проход французов мимо нашей эскадры факт настолько вопиющий, что нуждается в судебном разбирательстве, ибо по своим последствиям равен тяжелому поражению! — говорили самые нетерпеливые из лордов. — Давно уже пора почистить конюшни Сент-Винсента!

Пока в Лондоне злословили и интриговали, эскадра Нельсона вновь возвращалась к египетским берегам. Первый пункт — Александрия. Но александрийский рейд оказался пустынен. Для Нельсона это было ударом. Он решает не задерживаться у города и направляет эскадру вдоль берега на восток.

Так как французов нигде не было видно, на эскадре объявили обед. Капитан «Ориона» Джеймс Сомарец впоследствии вспоминал: «Уныние чуть не захватило меня, и я никогда еще не чувствовал себя так скверно и так не в духе, как когда мы сели за обед».

1 августа в час тридцать пополудни впередсмотрящие с салингов передового «Зилиеса» почти хором прокричали:

— Прямо по курсу видим большой флот! Это французы! У них полтора десятка боевых повозок!

— Слава Господу! — снял шляпу Нельсон. — Кажется, догнали!

Из воспоминаний капитана «Зилиеса» Самуила Гуда: «В исходе первого часа человек с форсалинга дал знать на низ, что видит корабль, и через несколько минут потом донес, что целый флот стоит на якоре. Я послал с трубою на салинг, и тогда могли ясно различить 18 больших судов, из которых 14 казались линейными кораблями. Сигналом известил я об этом адмирала. Он немедленно поставил все паруса и сделал сигнал по способности построиться в линию и приготовиться к сражению».

Известие об обнаружении противника вызвало бурю ликования. Снова обратимся к воспоминаниям капитана Сомареца: «Посудите, какая произошла перемена в настроении, когда в конце обеда прибежал вахтенный офицер и доложил: «Сэр, только что сделан сигнал, что неприятель находится на якоре в линии баталии в Абукирской бухте». Офицеры вскочили и подняли бокалы, чтобы выпить за успех предстоящего боя, а затем поспешили наверх».

Когда же поднялся на квартердек сам Сомарец, команда встретила своего капитана криками восторга То же самое происходило и на других кораблях. Всеобщая радость матросов была хорошим стимулом для предстоящей битвы.

Вскоре Нельсон с удовлетворением рассматривал лес корабельных мачт в Абукирском заливе: там отстаивался на якорях весь линейный французский флот.

Над «Вэнгардом» взвились флаги: «Приготовиться к сражению». А сам командующий в прекрасном расположении духа распорядился подать себе обед, пригласив на него капитанов. Поднимаясь из-за стола, он с присущей ему прямотой громко объявил:

— Завтра к этому времени я заслужу или титул лорда, или Вестминстерское аббатство! Третьего мне не дано, да и не надо!

Впереди было генеральное сражение с французским флотом, которое войдет в историю как битва при Абукире.