Грета Гарбо. Исповедь падшего ангела - Софья Бенуа

«Она все еще прекрасней всех на свете, обладает удивительной аурой и магнетизмом, однако если вскоре она не возобновит свои труды и не вернется на актерское поприще, то обречена на медленную смерть», – то ли констатировал факт, то ли пророчески предрек в 40-е годы ХХ века Сесиль.

«Лицо Греты Гарбо можно с успехом фотографировать под любым углом и при любом освещении», – утверждали все, кто был причастен к самим съемкам. Американские кинематографические эксперты пришли к выводу, что лицо Гарбо уникально и все ее пропорции просто божественны.

«В красоте ее лица подчас проявляется нечто неожиданное. Может показаться, будто вы вообще видите его впервые», – подтверждал и бельгийский кинорежиссер Жак Фейдер (именно он в 1929 году поставил фильм «Поцелуй» с участием Гарбо).

Красота, покорившая мир. Кажется, еще никогда эта фраза не была так близка к истине. И кажется, еще никогда истинная, живая, трепетная красота не была так закрыта от внешнего мира.

Приятель Сесиля Огастес Джон, видевший знаменитость в Лондоне, как-то признался фотографу: «Разумеется, я не мог не поддаться ее чарам…» И, страстно желавший встретиться с ней, утверждал, что после готов хоть умереть.

Другой приятель Сесиля по имени Джеймс Поух-Хеннеси настолько увлекся Гретой Гарбо, что был не в состоянии что-либо делать целых полтора месяца. «Она наделена какими-то непонятными неотразимыми чарами, которые совершенно свободно использует на всех и каждом. Нарочно ли это или нет – никто не знает. По-моему, Гарбо не кто иная, как дочь Короля троллей из «Пер Гюнта» – некое странное, не от мира сего существо из сказочного северного леса, которое непонятно каким образом оказалось заброшено в наше время. Ее можно понять, лишь если предположить, что она некая мифологическая фигура. И тогда до вас постепенно начинает доходить, что она совершенно необразованна, интересуется теософией, диетами и прочей дребеденью, а разговаривать с ней настолько нудно, что выть хочется… Теперь она уже в Париже, в поисках новых миров, которые можно было бы завоевать».

Как видим, Грета не только завораживала красотой, но и оставляла далеко не лучшее впечатление.

«…с ней никогда не удастся поладить до конца, потому что она очень недовольна собой, а недовольные люди всегда эмоционально неустойчивы. Они просто ни во что не верят, за исключением своих собственных недостатков», – подметил ее современник британец Трумен Кэпот.

В портретной зарисовке о Гарбо в «Нью-Йорк-Таймс» сообщалось следующее: «Она всегда была такой, как сегодня, – женщина с присущей ребенку трагичной невинностью. Она проницательна, эгоистична, капризна, живет чувством, а не рассудком и до конца погружена в самое себя. От близких людей она требует безоговорочной преданности и самопожертвования. Иначе начинает дуться. Ужасно скрытная (кто-то из ее друзей сказал, что Гарбо делает секрет даже из того, ела она на завтрак яйцо или нет), а еще по-детски безразлична к желаниям других людей, ибо для нее существуют только ее собственные».

Действительно, многие из знавших актрису людей утверждали, что ей нет равных в умении заставить других заботиться о ней, Гарбо могла любого превратить в «девочку (мальчика) на побегушках».

А еще окружающие подмечали другую характерную особенность знаменитости: «Прожив в одиночестве все эти годы, Гарбо так и не научилась правильно говорить по-английски. В результате своим прекрасным выразительным голосом она выдает словечки, которые услышишь разве что от голливудских электриков».

В 50-е годы – в годы, проходившие без кино, когда кинокарьера давно оставлена, – Грета постоянно жаловалась на здоровье. В своем дневнике Битон записал: «Грета много болела, и хотя она не говорит, что с ней такое, почки у нее явно не в порядке, а кроме того, она ужасно страдает от болезней женских органов. Она мечется от одного врача к другому». По словам Мерседес, Грету «замучили частые простуды. Но, как мне кажется, на самом деле ее замучила скука, а она такая пассивная и сейчас более, чем всегда…» «Жизнь ее протекает бесцельно, она утратила к ней всякий интерес – однако серьезно занята переездом в новую квартиру. Разумеется, это лучше, чем жить в гостинице, но зачем вообще жить в Нью-Йорке? Это место ей совершенно антипатично… Она, скорее, перевозбуждена и слишком измучена, нежели довольна», – подтверждал ситуацию и Сесиль. В одном из писем Мерседес фотограф обронил такую фразу: «Я рад, что ты вытащила Грету в кино. Боюсь, что следующий шаг для нее – это оказаться навсегда прикованной к постели…» В другой момент Сесиль утверждает, будто Грета сказала ему, что разучилась смеяться…

Сесиль, которого всегда до глубины души обижали ее необдуманные выходки, признавался: «Я словно зачарованный взирал на эту красоту. Я чувствовал свою близость к ней, хотя она ни разу не делилась со мной личными переживаниями». И, более того, вспоминая то, что ему лично говорила любовница, одной этой фразой выдает внутреннюю сущность женщины: «Грета всегда говорит: «Если у тебя есть что-то более важное, чем я, не стесняйся, можешь отказать мне в самый последний момент» Это она от души…» Да, не стыд, а неуверенность в себе самой – вот страшный внутренний комплекс голливудской красавицы Гарбо.

Уйдя из кино, выпав из процесса голливудской гонки, актриса по-прежнему оставалась закрытой, ведя замкнутый образ жизни; пресса тех лет смогла бы дать нам слишком мало сведений, чтобы написать книгу о прежде великой кинодиве с лицом скандинавского сфинкса. А посему все авторы и биографы прибегают лишь к одному верному источнику – к дневникам и мемуарам Сесиля Битона, Мерседес де Акосты и воспоминаниям тех немногих, кто лично знал Гарбо. О последних же десятилетиях жизни голливудской знаменитости сведений и вовсе практически нет, а снимки, размещенные в СМИ, показывают нам сильно постаревшую женщину с лицом, на котором почти не видны следы былой красоты (но чаще мы видим женщину с волосами, ниспадающими частично на лицо и закрывающими его, или же вовсе нам показывают пожилую женщину в отдалении, со спины).