Гейша - Лиза Дэлби

– Вовсе нет, – ответила гейша. – Иногда гостям не нужна музыка. Но на всякий случай нужно быть всегда готовой выступить.

Я попросила остановиться у «Мицубы». Когда я выходила, Момидзуру сказала:

– Ну, доброй ночи. Ты действительно отлично держалась сегодня, гости проявили интерес.

Я была счастлива. Похвала Момидзуру, теплое саке, чудный конверт с чаевыми от мамы «Дай-ити» – от всего этого кружилась голова. Я сунула конверт на грудь под кимоно, как делали другие гейши, и пошла поздороваться с окасан «Мицубы». В большом зале наверху шел банкет с ее участием. Я попросила служанку сообщить, что вернулась. Сразу же пришел ответ: меня приглашали подняться в зал и сесть за общий стол.

Новая гейша в городе

Уже чувствуя себя более уверенно, я кончиками пальцев открыла раздвижную дверь банкетного зала, вошла и поклонилась.

Окасан с хитринкой в глазах объявила:

– Слушайте все! В Понтотё появилась новая гейша, первая в доме «Мицуба», воспитанница «Дай-ити».

– О, Мицуба-сан, – воскликнул кто-то из гостей, – я и не знал, что у вас теперь своя гейша. Поздравляю! Вы говорите, Итигику?

– Младшая сестра Итиумэ, – подтвердила окасан, сияя улыбкой и едва сдерживая рвущийся наружу смех.

Другой гость удивленно пробормотал:

– Но она ведь такая высокая! Воображаю, какой она стала каланчой в сандалиях майко[22].

Дольше моя окасан сдерживаться не могла. Вместе с еще тремя гейшами, знавшими меня, она громко расхохоталась.

– Итигику не японка, она американка!

Кимоно, зачесанные кверху темные волосы и стройная фигура не давали гостям ни малейшего повода усомниться в моем японском происхождении. Хотя черты лица у меня совершенно не японские, должный наряд и язык телодвижений, как я многократно убеждалась, входя в помещение с незнакомыми посетителями, делали меня совершенно неотличимой от других гейш, если не считать разницы в росте. А если я сидела, подогнув длинные ноги под относительно короткий торс, то вообще никаких проблем не возникало: тогда я была вровень с любой японкой, которая во весь рост была мне только до плеч.

– Это ваша новая шутка? – спрашивали собравшиеся у окасан.

– Совсем нет. Она изучает жизнь гейш. Это рабочий эксперимент, – пояснила хозяйка «Мицубы».

Кто-то из гостей высказал сомнение: внешний вид еще ни о чем не говорит, а вот владею ли я искусством гейши? Ничего не оставалось делать, как взяться за сямисэн. Я затренькала на струнах, окасан спела куплеты. Потом я исполнила балладу, которую репетировала сегодня перед самым банкетом. Гости горячо аплодировали – если не артистичности наших номеров, то их редкостной новизне.

В одиннадцать часов всей компанией человек в двенадцать мы решили отправиться в бар, что находился в двух кварталах от гостиницы. Гости и гейши дружной толпой высыпали из ворот, заняв весь тротуар узкой улочки. На пути нам попались торговцы дешевой едой, лапшой и лепешками с осьминогом. Стоя возле своих тележек на перекрестке улиц, они громко предлагали товар. Кто-то из компании хотел было воспользоваться этим и что-то купить, но передумал, убоявшись, что из-за такой дешевки его могут поднять на смех. Думаю, он собирался угостить майко, которая, как он думал, стесняется попросить у него чего-нибудь поесть, но тут девушка сморщила нос от резкого запаха, и клиент предпочел отказаться от этой затеи.

Нашей целью был бар «Сатоми», хозяйкой которого была бывшая гейша Сатоми, одногодка и близкая приятельница окасан «Мицубы», с которой они вместе росли здесь, в Понтотё. Ее предупредили по телефону, чтобы успела приготовиться к нашему приходу. И вот мы ввалились, побеспокоив трех или четырех уже хорошо поднабравшихся посетителей. В тот вечер я впервые видела свою окасан настоящей гейшей, какой она когда-то была, – веселой, с горящими глазами, флиртующей с гостями, совершенно очаровательной. Она вытащила из-за пояса книжечку листовой пудры, оторвала одну страничку и протянула мне, шепнув:

– Попудри нос, Кикуко, он у тебя блестит.

В половине второго мы проводили одного из гостей до его отеля и пешком направились к дому. Ворота «Мицубы» были уже заперты, но специально для нас оставили открытой маленькую боковую калитку.

– Зайдем ко мне, угощу чашечкой отядзукэ[23], – предложила мама.

От горячего чая, налитого в остатки холодного риса, в кухне пошли спирали пара. Мы поставили чашки на стол, под которым горел обогреватель, и закутали ноги покрывалом.

– Что нового ты узнала на банкете? – стала расспрашивать меня окасан.

– Узнала, что такое мизу-агэ.

– Тебя это шокировало?

– Нет, ничего ужасного. Большинство американских девушек проходят мизу-агэ на заднем сиденье автомобиля одного из приятелей, часто даже не понимая, что происходит. На мой взгляд, лучше, когда это делает опытный партнер.

Окасан вздохнула.

– Все майко ужасно смущаются, когда заходит разговор о сексе. Ничего не понимаю: молодежь нынче сплошь занимается сексом безответственно и совершенно не беспокоясь о последствиях, но стоит упомянуть мизу-агэ, их выворачивает. Если увидишь новую майко Итиваку, пожалуйста, скажи ей, что тут нет ничего ужасного.

– Хорошо, мама.

Глава 7

Поколения

Весенний ветер шепчет:

Принеси удачу!

Дыханье ароматных слив

Пусть демонов прогонит прочь.

Идет ли дождь,

Идет ли снег,

Мне все равно:

Ведь и сейчас, и завтра

Мы будем пить

Имбирное саке.

Коута

Сэцубун: весеннее обновление

Времена года в Японии, если можно так выразиться, не синхронизированы и с погодой порой не совпадают. Лунный календарь, гибкий и чрезвычайно удобный для пользования в крестьянской среде, в 1872 году был заменен григорианским. Праздники, раньше выпадавшие то на один день, то на другой, в удобное для сельской жизни время года, теперь твердо закреплены за определенными датами в угоду бюрократическому укладу. Но здесь сохранились некоторые торжества и обычаи, привязанные к лунным циклам, что создает ощущение некоторой дисгармонии между естественным и утвердившимся ходом вещей.

Так, новогодний праздник, закрепленный ныне за темным и морозным первым днем января, в Японии сопровождается пожеланием радости с наступлением весны: до смены календаря новый год здесь начинался в феврале. Даже если погода в этом месяце стояла холодная, трехмесячный период весны, пик которого выпадает через шесть недель на день равноденствия, начинался именно тогда, с началом оживления природы и нового годового цикла сельской жизни. Этот первый день весны теперь выпадает на 4 февраля и носит имя Риссюн. Его еще называют старый Новый год – кю сёгацу, или Новый год по старому стилю, и он отмечается в сельской местности Японии, а также во многих других азиатских странах.

День накануне первого дня весны, 3 февраля,