Ленин в 1917 году - Сергей Кремлев

(Блок А. Собрание сочинений в 6 томах. Л.: Худож. лит., 1980–1983., т. 5, с. 308–309.)

Ну, допустим, что одно письмо — это всего лишь одно письмо… Но тот же Блок в реальном масштабе времени, в письме матери от 19 июня 1917 года, писал о впечатлениях от присутствия на пленарном заседании открывшегося в Петрограде I Всероссийского съезда Советов рабочих и солдатских депутатов… Съезд приветствовал представитель Американской Конфедерации Труда (АФТ) — соглашательского профсоюза США и «долго поучал собрание… обещал всякую помощь, только бы мы воевали…»

Американцу «для приличия» поаплодировали. Но когда меньшевик (даже меньшевик!) Чхеидзе в ответ заметил: «Вы вот помогите нам, главное, поскорее войну ликвидировать», то «тут уж, — писал Блок, — аплодисменты были не американские».

Иными словами, господствующим настроением было одно: войну надо кончать! А без околичностей, жёстко, говорил об этом из тогдашних ведущих российских политиков только Ленин!

Ленин ставил вопрос о войне не «бочком» — как Чхеидзе, а прямо, в лоб! И если бы вся Россия — и Россия образованная, и Россия трудящаяся — весной 1917 года прислушалась к Ленину и потребовала от Временного правительства Львова и Керенского, от председателя ВЦИК съезда Советов Чхеидзе немедленно заявить союзникам по Антанте, что Россия не намерена более воевать и что, если союзники будут глухи к позиции России, она предложит сепаратные переговоры Германии, то…

То прекращение войны весной или летом 1917 года путём переговоров было бы вполне возможно. Во всяком случае — для России.

9 (22) мая 1917 года Ленин опубликовал в «Правде» статью «Фактическое перемирие», где приводил слова министра-председателя Львова, заявившего: «страна должна сказать своё властное слово и послать свою армию в бой». Львов возмущался тем, что на фронте установилось «фактическое перемирие»…

«Что же дурного в фактическом перемирии? — спрашивал Ленин. — Что дурного в том, что бойня приостановилась? Миллионы людей перебиты и искалечены на войне. Бедствия, причинённые войной человечеству, и особенно трудящимся массам, неслыханны. Капиталисты наживают на войне скандально высокие прибыли. Солдаты истерзаны и измучены до последней степени…»

Разве Ленин был неправ?

И разве он был в чём-то неискренен и нелогичен, развивая свою мысль дальше:

«Нам возражают, что перемирие установилось только на одном фронте и что поэтому оно грозит сепаратным миром. Но это возражение явно несостоятельное. Ибо если ни русское правительство, ни русские рабочие и крестьяне не хотятсепаратного мира с германскими капиталистами (против такого мира наша партия, как известно, тоже протестовала не раз…) — если никто в России не хочет сепаратного мира с сепаратными капиталистами, то как, откуда, каким чудом может прийти такой мир? Кто может навязать его?

…Далее. Почему фактическое перемирие на одном фронте «грозит» сепаратным миром на этом фронте, а не грозит распространением фактического перемирия на все фронты?»

Что здесь неверного? И что неверного и вредного для народа России было в следующем развитии ленинской мысли:

«Фактическое перемирие есть состояние неустойчивое, переходное. Это бесспорно. Переходное к чему? К сепаратному миру оно не может привести, раз нет на это обоюдного согласия двух правительств или двух народов. Но почему бы такое перемирие не могло быть переходом к фактическому перемирию на всех фронтах?

…Братание на одном фронте может и должно быть переходом к братанию на всех фронтах… Народы отдохнули бы от бойни».

(В. И. Ленин. ПСС, т. 32, с. 52–53.)

Ленин аргументированно опровергал утверждение, что перемирие на фронтах поможет Германии — стоящей накануне «растущего голода, краха, разрухи», и заявлял:

«Две программы стоят перед русским народом. Одна — программа капиталистов, перенятая Черновыми и Церетели. Это — затягивание бойни.

Другая программа — программа революционных рабочих всего мира, защищаемая в России нашей партией. Это программа: развязать братание (не позволяя немцам обманывать русских), брататься обменом воззваний, и… распространить братание и фактическое перемирие на все фронты; ускорить переход власти в России в руки Советов… ускорить этим заключение действительно справедливого… мира в интересах трудящихся».

(В. И. Ленин. ПСС, т. 32, с. 54.)

Да, всё могло пойти иначе…

Если бы Россия вышла из войны, — даже сепаратным образом — весной 1917 года, то уже весной 1917 года русские мужики не рыли бы окопы, а сеяли и пахали! И даже если бы мир был заключён к лету 1917 года, всё равно мужицкие руки очень пригодились бы полуразваленному российскому сельскому хозяйству. А это означало бы, что к осени 1917 года Россия получила бы новый хороший урожай, а это исключало бы угрозу голода.

Если бы весной 1917 года была проведена честная земельная реформа и помещичьи земли были честно разделены, то не было бы на селе ожесточения лета и осени 1917 года…

Не было бы и разрастания националистического сепаратизма — во всяком случае, в том виде, в котором он развился к концу 1917 года…

Всё это было возможно! Но возможно лишь в том случае, если бы Россия прислушалась к Ленину и уже весной 1917 года пошла бы за Лениным.

Это, конечно, означало бы, что Временное правительство «выходит в тираж», как и руководящие меньшевики и эсеры, и в России устанавливается правительство Ленина, провозглашающее или через немедленное Учредительное собрание, или посредством Съезда Советов демократическую республику — не парламентскую республику, а республику Советов!

Если бы Россия вышла из войны весной или летом 1917 года — как требовали большевики, то не развалилась бы, а сохранилась бы русская армия… И если бы Россия приняла к лету 1917 года власть Ленина, не было бы ни германской, ни иной интервенции — Ленин ведь был пораженцем лишь в части царской и капиталистической России, а по отношению к народной России он всегда был оборонцем! Неразваленная армия обеспечила бы оборону России под рукой Ленина как главы Советской демократической республики. Народы России ведь и в действительности смогли под руководством Ленина отразить нашествие «двунадесяти языков» — после всех кризисов и развалов.

Но — какой ценой?

Если бы Россия поставила во главе себя Ленина уже к началу лета 1917 года, цена была бы намного меньшей — и в материальном измерении, и в человеческом, и в нравственном.

В условиях, когда поляризация общества ещё не была выражена так чётко, как это произошло к Октябрю 1917 года, реформы правительства Ленина — стань оно фактом к началу лета 1917 года — были бы менее радикальными, чем после Октября 1917 года. Тем не менее на базе демократической республики Ленин мог бы бороться за республику уже полноценно социалистическую в рамках нарастающей народной поддержки…

ПОЧЕМУ ЖЕ вышло не так, как предлагал Ленин?