Марсель Пруст - Галина Субботина

Еще до публикации сборника «Утехи и дни» Пруст начал работать над более амбициозным литературным проектом, о существовании которого, поскольку писатель его не закончил, не было известно до конца 40-х годов XX века. Открытие этой неизвестной ранее рукописи окончательно разрушило миф о Прусте как об авторе, который провел свою молодость в светских развлечениях. По всей видимости, Пруст работал над этим произведением около четырех лет: он начал его в 1895 году в Бег-Мэле и окончательно забросил только в 1899-м.

Рукопись (около тысячи страниц) была обнаружена Андре Моруа в архиве родственников писателя и передана Бернару де Фалуа, который первым опубликовал этот текст в 1952 году. Анализ черновиков писателя показал, что речь идет о романе. Сам Пруст с его заглавием не определился, поэтому по имени главного героя он был назван «Жан Сантей».

Роман изменяет очередное укоренившееся представление о творчестве Марселя Пруста. Одной из главных тем «Жана Сантея» является дело Дрейфуса. Таким образом, неоконченное произведение позволяет увидеть Марселя Пруста еще с одной необычной точки зрения — как писателя, интересующегося политической жизнью Франции. Более того, оказалось, что дело Дрейфуса, это важнейшее политическое событие, получило отражение только у одного французского автора кроме Пруста: в своей «Истории современности» его опишет Анатоль Франс.

Дело о капитане Альфреде Дрейфусе, офицере, отправленном по ложному обвинению на каторгу, имело исключительно важное значение в истории Франции рубежа веков. Одной из причин этого было то, что дело затронуло множество социальных тенденций. В нем переплелись нарастающее движение национализма и антисемитизма, с одной стороны, а с другой — ненависть к Германии, вызванная аннексией Эльзаса и Лотарингии в 1871 году. В деле столкнулись патриоты, уверенные, что ради блага государства допустимо идти даже на преступление, и идеалисты, считающие, что никакие самые высокие цели не могут оправдать незаконных действий. Накал страстей был таким, что на адвоката Дрейфуса во время пересмотра дела в 1899 году было совершено покушение (адвокат отделался легким ранением), а в некоторых городах Франции прошли антисемитские выступления. Дело привлекло так много внимания также и из-за самого характера связанных с ним событий, позволявших понять не только функционирование государственной машины, но и психологию многих причастных к нему лиц. Вся сложная механика бюрократических, социальных, частных и государственных интересов, связанных с делом, превратила его в настоящий роман-фельетон, который каждую неделю выплескивал на страницы газет новые неожиданные открытия и сенсационные обстоятельства.

Дело Дрейфуса в своем развитии прошло через несколько этапов, но Пруст придавал ему особенное значение в 1898 году, когда к защите капитана присоединился Эмиль Золя. Первые события, связанные с судьбой необоснованно обвиненного офицера, не интересовали Пруста, как и многих других французов. Между тем история началась еще в 1894 году, когда Альфред Дрейфус был арестован и приговорен к бессрочной ссылке на Чертов остров во Французской Гвиане. В течение длительного времени до ареста во французском Генеральном штабе подозревали о существовании шпиона. Капитан Дрейфус вызвал подозрения своей связью с Эльзасом, где он родился, а также своим еврейским происхождением. Кроме этих очень неопределенных причин других для совершения преступления найдено не было: будучи выходцем из состоятельной семьи и мужем дочери ювелира, Дрейфус не имел финансовых проблем, а значит, и необходимости заниматься шпионажем. Первый судебный процесс над капитаном в 1894 году прошел очень быстро, при закрытых дверях, а его результаты если и вызвали критику, то только потому, что Дрейфуса не приговорили к смертной казни.

Однако у отправленного в ссылку капитана остались во Франции преданные защитники — его братья, которые решили сделать все, чтобы найти настоящего шпиона и вернуть Альфреду свободу. Со своей стороны полковник Пикар, новый начальник разведывательного бюро, в ходе своего расследования пришел к выводу, что Дрейфус невиновен и что настоящим предателем является другой офицер — майор Эстергази. Пикар обратился к правительству с просьбой пересмотреть дело. Однако его предложение вызвало недовольство правящих кругов, и чтобы избавиться от слишком докучливого офицера, Пикара сначала отправили на юг Франции, а затем в Северную Африку в Тунис.

Тем не менее скрыть новые факты не удалось; сначала за границей, а потом и в самой Франции появляется все больше публикаций, требующих пересмотреть дело. У Дрейфуса возникают все новые и новые сторонники. При этом в стане противников пересмотра дела позиции тоже радикализируются: в 1896 году подполковник Анри, офицер из службы разведки, в порыве патриотизма фабрикует фальшивый документ, который должен окончательно доказать виновность Дрейфуса (позже Анри будет арестован и покончит с собой в тюрьме, а в деле будет обнаружено множество других подложных документов). Новая комиссия заново рассматривает дело. Но надежды на справедливое решение не оправдались: наказание, назначенное Дрейфусу, не было отменено, более того, полковник Пикар, последовательный защитник капитана, заключен в тюрьму.

13 января 1898 года, на следующий день после несправедливого решения, Эмиль Золя публикует свое знаменитое «Я обвиняю» — открытое письмо президенту Феликсу Фору, в котором высказывается в поддержку невиновности Дрейфуса. Пруст, который внимательно следит за развитием событий, вместе со многими своими знакомыми подписывает манифест в поддержку капитана. Однако ни манифест, ни заявление писателя-натуралиста не только не приводят к пересмотру решений комиссии, но и провоцируют начало нового расследования и обвинение в клевете самого Золя. Заседания суда по его делу носят открытый характер. Они длятся две недели, по их итогам Золя приговорен к году заключения и к штрафу в три тысячи франков. Чтобы избежать наказания, Золя вынужден бежать в Англию.

Марсель Пруст присутствовал на заседаниях, и именно их он описал в романе «Жан Сантей». В основе судебного разбирательства, представленного Прустом, находится противопоставление двух участников процесса: генерала Буадеффра (начальника Генерального штаба и противника Дрейфуса) и полковника Пикара (его защитника). Сам Дрейфус упомянут под именем Дальтоцци. Особенно интересен образ полковника Пикара, который построен Прустом на контрасте между его внешностью и содержанием его поступков. Жан Сантей заранее представляет себе Пикара в облике вдохновенного борца за справедливость. Но оказывается, что у полковника самая обычная внешность, ничем не выдающая его страстной привязанности к истине, ради которой он готов отправиться в тюремное заключение. Таким образом, в описании процесса Эмиля Золя Пруст делает акцент на исследовании психологии участников, а также особенностей видения Жаном Сантеем происходящих вокруг него событий. Этот интерес к психологии, и в частности к психологии восприятия, является одной из главных особенностей письма Пруста, которое принимает в его юношеском романе все более близкие к зрелому стилю формы.

Восхищение полковником Пикаром выразится у Пруста не только в художественной форме. В сентябре 1898 года он будет собирать подписи под требованием выпустить капитана на свободу. Когда же петицию опубликуют, но без его фамилии, Марсель напишет в редакцию письмо с требованием исправить ошибку. Он объяснит свою позицию так: конечно, его имя ничего не добавит к списку, объединившему таких известных личностей, но зато присутствие в списке добавит что-то важное к его собственному имени.