Тайное братство - Робин Янг

Уилл бросил в реку камешек. Он ударился о воду и исчез, оставив мелкую рябь.

Гарин не прав. Он нарушал устав не ради забавы. Во время бесконечных работ и молитв, а также за едой царила благоговейная тишина. И в голову лезли тяжелые мысли. Он отвлекался, только сражаясь на турнирном поле или совершая безрассудные поступки. В такие моменты воспоминания блекли и отступали.

Пришел вечер, похолодало. Уилл медленно направился по узкому проходу в прицепторий. Проходя мимо оружейной, недалеко от часовни он увидел Элвин. В темно-синем плаще девочка сидела на низкой стене кладбища. Смотрела в сторону сада. Длинные волосы трепал ветер. Даже в полумраке можно было разглядеть плачущее лицо.

— Элвин.

— Что тебе надо, Уилл Кемпбелл? — буркнула она, отворачиваясь.

Он пожал плечами и повернулся уходить.

— Погоди! — крикнула она ему в спину. — Останься. Давай поговорим.

Уилл сел на стену рядом.

— Что случилось?

— Я уезжаю.

И Элвин рассказала о планах Овейна.

— Ну и что? — проронил он, когда она закончила.

Его ответ девочку рассердил.

— Конечно, для тебя все ерунда. Не тебе выходить замуж за урода старика!

— Жаль твою умершую няню, но… может быть, в Бате будет хорошо.

Избегая его взгляда, Элвин вытерла рукавом слезы. Ее тон смягчился.

— Я не хочу ехать в Бат. — Она горько рассмеялась. — Теперь уже мне никогда не увидеть Святую землю.

— Ты хочешь совершить паломничество? — удивился Уилл.

— Не паломничество. — Она повернулась к нему, расправила полы плаща. — В нашей деревне жил один человек, побывавший на Святой земле. Он рассказывал про города с замками и башнями из чистого золота, а море там такое синее, что больно смотреть. Он рассказывал про места, где никогда не идет дождь. А у нас в Поуисе всегда дождь. — Элвин мечтательно прикрыла глаза. — Я очень хочу увидеть Святую землю. С тех пор только об этом и мечтаю. Если бы я осталась в Поуисе, то моя мать уже, наверное, сосватала бы меня какому-нибудь крестьянину. Я бы кормила свиней, рожала детей и никогда ничего не увидела дальше ближайшего поля. Там осталась подружка, моя ровесница, ее обручили с человеком на двадцать лет старше. Я думаю, она уже замужем и скребет полы. Похожая судьба ждет и меня. — Элвин поднялась, запахнула плащ. — А я хочу путешествовать, увидеть разные страны. Да лучше умереть, чем стать такой, как моя мать. И не говори, — добавила она горячо, — что путешествовать имеют право только мужчины. На Святую землю отбыли много женщин и девушек тоже. Няня рассказывала о Крестовом походе детей.[12]

— Крестовый поход детей не в счет. Они дошли только до Марселя, где их всех продали в рабство. Но я тебя понимаю. Если бы мог, я тоже отправился бы туда прямо завтра. Поверь, пошел бы даже пешком.

— На войну?

— Нет.

— Тогда зачем же?

Уилл вздохнул.

— Хочу увидеться с отцом.

— Значит, я была права, когда сказала, что ты скучаешь по нему.

Уилл встал.

— Может, тебе еще удастся повидать Святую землю. Ведь Овейн сказал, что ты пробудешь в Бате только год.

— Ты думаешь, муж позволит мне поехать? — Она вздохнула. — Я буду заниматься детьми и печь хлеб. Этим занимаются жены, верно? Это их обязанность.

— Не всегда, — нерешительно проговорил Уилл.

— Нет? Разве твоя мать этого не делала?

— Я только говорю, — ответил Уилл, — что человеку не дано знать свое будущее. — Он бросил взгляд на проходивших мимо сержантов, глазевших на Элвин. — Мне нужно идти.

— Рада была встретить тебя снова, Уилл Кемпбелл.

Через пару шагов он оглянулся:

— Мужчина сам хозяин своей судьбы. Так говорит Овейн. Может быть, женщина тоже?

— Да, — ответила Элвин со слабой улыбкой. — Может быть.