Версаль. Мечта короля - Элизабет Мэсси

– Все зависит от скорости. Раны очень большие.

– В таком случае и крови должно было вытечь больше, а не меньше.

Массон облизал пересохшие губы.

– Вы правы, ваше величество… однако… хм…

Клодина поспешила отцу на выручку:

– Ваше величество, отец совершенно правильно сказал, мушкетный выстрел с большого расстояния образует крупную рану. Мушкетные раны вдвое крупнее ружейных. Но пуля, разрывая ткани, затыкает их кусками кровеносные сосуды у самого края раны. Потому кровь почти не вытекает.

Массон испуганно глядел на короля, не зная, понравится ли Людовику, что дочь придворного врача знает больше, нежели ее отец.

– Теперь понятно, – сказал Людовик. – Благодарю вас, Массон… Покажите тело мальчика.

Стараясь не смотреть, Массон развернул третье тело.

– А где Шарлотта? – спросил Людовик. – У Партене было двое детей.

– Этого, ваше величество, я не знаю.

– Найдите Маршаля! – приказал Бонтану король.

Фабьен Маршаль примчался на место убийства семьи Партене. Дорога и растущие на ее обочинах деревья были в пятнах засохшей крови. Внимательнее всего глава королевской полиции присматривался к земле, пытаясь найти хоть какие-то зацепки, способные пролить свет на засаду, устроенную неведомыми злоумышленниками. Вскоре он заметил цепочку следов, ведущих от дороги к лугу, начинавшемуся за деревьями. Фабьен пошел по следам и добрался до кромки луга. Дальше он ориентировался по примятой траве. Кто-то здесь пробегал. Отмахиваясь от назойливых комаров, Фабьен двинулся дальше и достиг места, где маленький бегун улегся. Нет, не улегся, а упал, сраженный выстрелом. Трава здесь была придавлена, и на ней темнели бурые пятна крови.

Трава же привела Фабьена к рощице на другом краю луга.

Беглянка была там. Она лежала под миндалевидной ивой, свернувшись клубочком.

Шарлотта.

Маршаль сел рядом с девочкой и осторожно переложил ее к себе на колени. Судя по платью, густо пропитанному кровью, Шарлотту смертельно ранили.

Неожиданно веки девочки дрогнули, но глаза оставались закрытыми.

– Я умру? – едва слышно спросила она.

– Да, – со вздохом ответил Фабьен, не посмев ей солгать.

Шарлотта попыталась облизать пересохшие губы.

– Вы можете мне помочь?

– Увы, нет. Но вы будете не одна.

На воротнике ее платья была брошь. Ослабевшие пальцы девочки трогали эту брошь. «Как четки перебирает», – подумал Фабьен. Он прислушался, подождал. Шарлотте оставалось совсем немного. Она в любой момент могла покинуть этот мир.

И вдруг глаза девочки открылись. Она посмотрела на Фабьена. В ее взгляде было блаженство и ужас.

– Я видела ангелов! – воскликнула она.

Ее тело как-то странно изогнулось, и Шарлотта испустила дух.

Герцог Кассельский разбудил громко храпевшего и пускающего слюни Монкура простым и безотказным способом: помочившись ему на лицо.

– Пес шелудивый! – забормотал спросонья Монкур, медленно выбираясь из сна. – Да я тебя сейчас прихлопну на месте!

Наконец его зрение обрело четкость, и Монкур увидел, ктó оросил ему физиономию. Угрозы мигом прекратились.

– Заслужил, – сказал герцог Кассельский. – Ты вернулся мертвецки пьяным и не нашел лучшего места для опорожнения своего мочевого пузыря, чем угол моей кухни. Это ж надо так налакаться, чтобы уснуть прямо в очаге! Или ты предпочел бы оказаться зажаренным? Можешь считать мою струю штрафом за причиненный ущерб.

Монкур сел, размазывая по мокрым щекам сажу. Темные полосы могли бы сойти за боевую раскраску.

– Где… где наша доля?

– Получай, – ответил герцог Кассельский.

Он наклонился и влепил Монкуру звонкую пощечину.

– Достаточно? Или хочешь еще? Вы убили семью аристократов на большой дороге, а потом явились в мой замок, ища убежища?

– Она слышала мой голос, – сказал Монкур, пытаясь встать. – Она меня узнала.

– Как такое возможно?

– Сам не могу понять, но я не имел права рисковать.

Казалось, герцог Кассельский был в бешенстве.

– Ты убил семью аристократов на дороге, принадлежащей королю. Никого не пощадил.

– Убил, да не всех. Девчонка сбежала. Да только она ранена и долго не протянет.

– И ты не преследовал ее?

– Я решил, что не следует задерживаться.

Герцог Кассельский нагнулся к Монкуру и поморщился от запаха собственной мочи.

– Возвращайся и докончи начатое! Думаю, говорить она еще не разучилась?

– Ваша светлость, ну зачем мне туда возвращаться? Вы хотели хаоса. Мы вам его устроили. Подумайте сами! На подъезде к Версалю убили дворянскую семью. Кто из дворян рискнет последовать за Партене? Король очень скоро убедится в бессмысленности своей затеи и вернется в Париж. Страна снова будет принадлежать нам.

– Пока этого не произошло, мне принадлежат лишь мои земли, – сказал герцог Кассельский. – И такой безмозглый убийца, как ты. Сам нагадил, сам и убирать будешь!

Достав из камзола мешочек с монетами, герцог швырнул деньги Монкуру.

Тело Шарлотты, завернутое в муслин, лежало на полу в кабинете Фабьена. Сам Фабьен сидел за письменным столом, составляя отчет по поводу убийства семьи Партене. Рядом стояла Лорена, скрестив руки на груди. Ее пальцы беспокойно двигались.

– Но при дворе должны знать, что бедняжка умерла, чтобы носить по ней траур, – сказала Лорена.

– Нет. Все полагают, что девочку застрелили вместе с родителями и братом. Весь двор только об этом и говорит.

– Да, но всем известно, что ее тела не нашли вместе с другими.

Фабьен отложил перо и посмотрел на свою помощницу:

– Это известно только мне, тебе и еще троим. И разумеется, тому, кто пытался убить Шарлотту. Он знает, что всего лишь ранил девчонку. Возможно, это заставит его совершить ошибку.

Под внимательными взглядами Бонтана и других министров Кольбер разложил на столе карту: на ней были отмечены объединения некоторых верных королю аристократов, а также тех, кто поддерживал герцога Кассельского.

– Кто еще откладывает приезд? – спросил Людовик.

– В общей сложности – четырнадцать семей, – доложил Кольбер. – Всем им, чтобы пуститься в дорогу, нужна гарантия, что они будут в безопасности.

Людовик взглянул на карту, потом на Кольбера. Лицо короля было напряженным.

– А хорошие вести у вас для меня есть? Как подвигается работа на новых конюшнях?

Кольбер прерывисто выдохнул: