Иван Калита - Юрий Торубаров

Иван Данилович вернулся в Москву в расстроенных чувствах. А виной тому был его неожиданный визит в Саввино-Сторожевский монастырь. Хоть это и было не совсем по дороге из Можайска, но князь решил сообщить игумену, что митрополит Пётр прибаливает и не худо было бы ему навестить больного.

— Порадовался бы владыка, глядишь, ему бы и лучше стало, — сказал он ему.

Такая забота князя не могла не тронуть священника, и он клятвенно пообещал это сделать.

Отобедав с игуменом на скорую руку, князь спешил вернуться домой. Но одно сообщение сильно озадачило князя. Во время проводов настоятель, не очень-то знающий тонкостей княжеской жизни, проговорился Ивану Даниловичу, что он пару дней тому назад вот так же прощался с тверским князем и княгиней, которая ехала его проводить. Александр, с его слов, следовал в Орду.

Иван Данилович, руки которого лежали на крупе коня и он уже готов был вскочить в седло, резко повернулся к игумену.

— Батюшка, он к тебе специально заезжал?

Такой вопрос огорошил игумена.

— Как специально? — вырвалось у того, — просто он избрал этот путь, чтобы следовать в Орду.

— Конечно, — Иван Данилович улыбнулся, хотя на душе заскребли кошки, — князь волен ехать куда хочет и зачем хочет.

Проговорив это, взгляд его на какое-то мгновение застыл. Но он, словно придя в себя, заговорил вновь. Голос был мягок:

— Тем более, после нашей встречи в Твери мы договорились о нашем ладе.

Он погладил коня, потрепал его по шее и, обернувшись к игумену, проговорил:

— Я понимаю князя Александра. Он далёк от своего отца. Но отдать честь вам — святое дело.

Князь прыгнул в седло. Конь заплясал на месте. За ним вскочил на коня и сопровождавший его Кочева.

— Благослови меня, батюшка! Мне пора в дорогу.

— Да хранит тебя Господь! — произнёс игумен, перекрестив князя.

Всю дорогу от монастыря до дому он думал: «Зачем же Александр поехал в Сарай?» У него почему-то вылетело из головы, что он сам с данью и дарами готовится отбыть к Узбеку. А на ум пришло, что Александр за его спиной хочет «плести сети» с татарами против него.

Кочева заметил, что с хозяином случилось что-то неладное после встречи с игуменом. Весь разговор был при нём, и ничего предосудительного тот Ивану не сказал. Или он пропустил что-то важное мимо ушей? Напрасно он всю дорогу думал об этом. Ответа не нашёл.

Возвращались они в Московию, когда стемнело и люди готовились ко сну. Однако не везде. Проезжая старую Кузнецкую слободу, слышались мерные удары кузнецов. В нос ударил запах гари и калёного железа. Жители, оказавшиеся на улице, при виде князя низко кланялись, пряча удивление.

Князь въехал в кремль. Двор был пустынен. Никто не ждал его возвращения. Оставив коня у крыльца, князь сразу пошёл к себе. Зайдя в молельную комнату, на коленях совершил молитву. В опочивальне, не раздеваясь, упал на постель.

Но его приход не остался незамеченным. Служанка княгини, девка с поросячьими глазами, вошла в её опочивальню и сообщила о возвращении князя. Та сидела за столом и в зеркало рассматривала лицо.

— Ступай к себе, — сказала она.

Когда служанка исчезла, Елена поднялась и вышла из опочивальни. Крадучись, подошла к двери князя. Приоткрыв её, она увидела, что он, одетый, спал, повернув голову к стене. Она вернулась к себе и... задумалась. Иван всё больше и больше её сторонился. «Вот и сейчас где-то несколько дней пропадал. Вернувшись, ничего мне не сказав, завалился спать. Нет! Чует моё сердце: у него кто-то появился. Но кто? Неужели была встреча с этой Анастасией? Ведь после их поездки он так сильно изменился. Но неужели Александр отпустил жену? Или она что-то придумала, чтобы встретиться? Когда же они успели договориться? Может быть, был посыльный». Она вызвала к себе дворецкого. Осип Уваров явился тотчас.

Властным движением руки она усадила его рядом с собой.

— Скажи, Осип, — она не сводила с него глаз, — что за посланец был у нас из Твери?

— Посланец? — Уваров даже привстал от удивления.

— Да, посланец, — повторила она.

Дворский медленно покачал головой:

— Нет, матушка княгиня, я бы знал. Но... никого не было.

По его ясным, без тени сомнения, глазам она поняла, что Осип говорил правду. «Тогда кто же?» — подумала она и вздохнула.

— Ладно, иди, — приказала княгиня и задумалась.

Она вновь подошла к княжеской опочивальне. Князь спал.

Проснулся он только к вечеру. Почувствовав сильный голод, сбросил сапоги, удивившись, что никто его не раздел, надел мягкие чувяки, обмыв лицо, пошёл в едальню. Там его ждала княгиня. По её взгляду он понял, что она начнёт его пытать. Дав ему насытиться, Елена спросила:

— Где же ты пропадал, Иван Данилович? — и пристально посмотрела на него.

Князь, услышав её слова, не донеся ложку до рта, бросил её в миску.

— Ты знаешь, что у нас болен митрополит.

— Он стал довольно часто болеть, — заметила она.

Князь посмотрел на неё, потеребил козлиную бородку, потом сказал:

— Можайск задержал выплату дани, был там, а оттуда заехал к Амвросию в Саввино-Сторожевский монастырь, сказал, что болеет митрополит, и просил, чтобы он помолился за него и посетил Петра.