Чайный дворец - Элизабет Херман

Моряки в парадной одежде возвращались с берега, ворча, что день отдыха на суше, по их мнению, был слишком коротким, а на борту царил полный хаос. Младшие матросы и поденщики сновали туда-сюда. Кок, которого можно было узнать по колпаку и засаленному кожаному фартуку, с недовольным видом осматривал корзины со свежими устрицами.

– Еще льда! – закричал он. – Или хотите нас угробить?

Откуда-то выбежал босоногий мальчишка и высыпал в корзины измельченный лед. Пекарь – красный от натуги и толстый, как праздничный кнедль, – вскарабкался по трапу, сгибаясь под тяжестью мешков с хлебом. Кок сразу же указал ему путь:

– В камбуз! Пошевеливайтесь, лентяи!

Матрос в рваных штанах и дырявой рубахе подбежал к офицеру:

– Балласт погружен, песок и камни тоже!

Риггеров, занимавшихся такелажем, подгонял парусный мастер, ловкий мужчина с грациозными, почти танцевальными движениями, не терпящий ни малейшей небрежности.

Повсюду кипела работа: кто-то тянул канаты, кто-то забивал гвозди, кто-то что-то таскал. Лене могла бы часами наблюдать за этим оживленным действом. Именно здесь она и хотела быть – между хаосом и порядком, между отправлением и целью. В воздухе будто искры летали, и все вокруг было пропитано предвкушением чего-то по-настоящему стоящего.

Маргарета разговаривала с первым помощником, мешая почти всем, кто был занят делом на палубе. Однако никто не осмеливался ни слова сказать: она была женой капитана.

– Белье привезли, мистер Паули?

– Да, мадам. Добро пожаловать. Как вы отдохнули?

Паули был высоким, удивительно бледным человеком с острыми, как у ястреба, глазами, которые теперь изучали прибывших. По-немецки он говорил со странным акцентом, мало похожим на английский. Вероятно, ирландец или шотландец – у тех язык еще более причудливый, нежели у англичан.

– Мадам привела гостей на борт? – поинтересовался Паули.

Лене сделала легкий реверанс и открыла рот, чтобы ответить, но Маргарета опередила ее.

– Нет, – сказала она. – Меня просто проводили из «Когге». Мой муж уже здесь?

Паули едва заметно скривил губы, отчего его строгое лицо стало еще более суровым.

– Боюсь, что нет, мадам. Вероятно, его задержали в конторе. Или он еще оформляет коносаменты. Я хотел сказать, фрахтовые накладные, – поспешил пояснить он.

Лене уже не удивлялась тому, что эта женщина без возраста совершенно ничего не понимала в морской торговле, пусть и жила на борту. По осанке и манере держаться было ясно одно: Маргарета испытывала глубокое отвращение к «Шэйди».

– Или он застрял в доме терпимости, – прошептал Том, незаметно подкравшись к Лене. Острый взгляд первого помощника заставил его отступить на пару шагов.

– Я могу приказать принести дамам пунш, чтобы согреться, – предложил Паули.

Маргарета убрала платок в рукав своего жакета и аккуратно стянула перчатки, в нерешительности разглядывая Лене.

– Пунш… Думаю, капитан не будет против.

– Было бы чудесно, – тихо произнесла Лене, опустив глаза. – Ваш чистильщик Том сказал, что сможет потом проводить меня обратно в «Когге».

Паули свистнул, и Том тут же встал по стойке смирно.

– Не позже восьми склянок, к началу первой ночной вахты, проводишь ее обратно.

– Слушаюсь! – отозвался Том, снова закатал рукава и поспешно сбежал по трапу на причал, напоследок послав Лене двусмысленную ухмылку. Он и не подозревал, что его знакомая собиралась сделать все возможное, чтобы остаться на корабле.

– Ну что ж… – наконец решилась Маргарета, очевидно соблазнившись перспективой немного разнообразить общество на борту. – Пойдем выпьем пунша. Это ведь не запрещено.

– Нет, мадам, – с облегчением ответила Лене. – Это не запрещено.

Пройдя по палубе и спустившись по двум стертым ступеням, Лене и Маргарета оказались на корме, где располагались каюты капитана. Одной из них был салон – прямоугольная низкая комната с узким столом, заваленным морскими картами, амбарными книгами, перьями, лупами и прочими важными для морского дела мелочами. Слева и справа от стола стояли ящики, в которых хранились салфетки, столовые приборы и еще несколько карт.

В деревянных стенах по обеим продольным сторонам были дверцы и люки.

Маргарета бросила перчатки и платок на стол и открыла одну из дверей.

– Провиантская, – пояснила она.

Там, вплотную друг к другу и в несколько рядов, были сложены ящики.

– А здесь – буфетная, где стюард готовит еду.

Лене увидела крошечную комнатку с запасами провизии, посудой и керосиновой плиткой.

– Котельная. – Маргарета открыла люк в помещение, целиком обшитое железом, и тут же закрыла, прежде чем перейти к следующей двери. – Лоцманскую я использую для своих нужд. Мы не ходим по экзотическим водам, поэтому лоцману каюта не требуется.

В маленькой комнате громоздились книги, корзины для рукоделия, мешки для сапог и легкой обуви. На крючках висели чулки и платья, а вдоль стены устроено узкое спальное место, заваленное влажными полотенцами, источавшими затхлый запах. Лене постаралась не сморщить нос. В воздухе витал резкий запах камфары, и Маргарета заметила:

– На борту есть кошка, но она не справляется с крысами и остальной нечистью. Поэтому все должно храниться очень аккуратно.

Аккуратностью здесь и не пахло. Все выглядело так, словно Маргарета просто бросала все в кучу, надеясь, что при сильной качке это не приведет к полному беспорядку.

Ренше никогда бы не допустила такого бардака.

– А вот и наша каюта, – сказала жена капитана, подведя Лене к концу салона, где стоял обветшалый бархатный диван. Дверь была настолько низкой, что девушке пришлось пригнуться, чтобы войти. В крошечной комнате чудом умещались кровать, умывальник, секретер и морской сундук. Все было прочно закреплено на полу и стенах, чтобы при сильной качке ничего не сдвинулось. Два столбика кровати доходили до самого потолка.

– Эти столбики пригождаются, когда снаружи бушует шторм. – Маргарета плюхнулась на кровать. – Нужно ведь за что-то держаться.

Несмотря на окна, затхлостью пахло даже здесь.

– Это… – Лене не могла подобрать слова. От капитанской каюты она ожидала большего. Сев на сундук, она обвела взглядом убранство. – Не совсем то, что я себе представляла.

Маргарета издала короткий, презрительный смешок.

– Правда? Ты верно подметила. Думаешь, что ты королева на корабле, а живешь, как нищенка.

Похоже, она не имела ни малейшего представления о том, как живут настоящие нищие.

Корабль слегка покачивался. Снаружи кто-то крикнул:

– Все наверх! Все наверх!

– Это не нам, – раздраженно пробормотала Маргарета, хлопнув по комковатой подушке. – Мой муж, наверное, опять всю ночь будет вести переговоры с шипчандлерами и контористами. Хотя почти все уже погружено. Не понимаю, что он так долго делает на берегу?

Лене предпочла неопределенно пожать плечами.

– Наверное, работы много.