Владимир Мономах - Борис Васильев

Через три дня приехал половецкий хан Иляс в сопровождении личного телохранителя. Был он молод и весьма приятен и лицом, и открытой улыбкой. Поклонился с порога:

— Здравы будьте, князья и бояре!

— Здрав буди и ты, хан Иляс! — пророкотал Ратибор. — Место нашему гостю.

За столом потеснились, и Свирид сделал так, что свободное место оказалось рядом с ним.

А хан Иляс тем временем представлял хозяину своего спутника:

— Позволь представить тебе, князь Мономах, моего двоюродного брата Бельдюза.

Бельдюз, прижав руку к сердцу, низко поклонился князю Владимиру.

Мономах встретил Иляса и Бельдюза с особым почетом, во многом скопированным им с обычаев Дикой Степи. Познакомил их с Меслимом и Свиридом, пригласил к столу, сам за ними ухаживал, накладывая лучшие куски мяса косули, и сам наполнил чаши греческим вином. Ни о каких делах не толковали — это тоже полагалось по строгим традициям Степи.

— Гости дорогие… — начал было Мономах, подняв чашу с вином, да вовремя поймал насмешливый взгляд хана и вовремя вспомнил, что в Степи хорошо знали о русской привычке травить неугодных хозяину дорогих гостей.

Поставил чашу с вином на стол и сам, беря руками, откушал по доброму ломтю от каждого блюда.

И тут вошел помощник Ратибора. Низко поклонился всем от порога:

— Здоровья вам, князья и бояре, — и торжественно поставил на стол чашу, до краев наполненную пенистым кумысом.

— Знаю, что Степь греческие вина не очень-то жалует, — пояснил он. — А вот добрый кумыс сейчас к самому, как говорится, месту.

И черпачком наполнил все пустые чаши. В том числе и чашу князя Мономаха, решительно выплеснув из нее вино.

Гости весело рассмеялись и тоже выплеснули из своих чаш греческое вино.

А Владимир Всеволодович Мономах на всю жизнь сделал в памяти зарубку: «Сначала узнай о вкусах гостя, а уж потом приглашай его к столу».

Хорошо пировали, с размахом. Пили кумыс, закусывали косулей, куски которой поджаривали на палочках, навешанных над угольями, и Бельдюз то и дело посыпал куски мяса какими-то высушенными и растолченными в прах кореньями. Позднее это стало называться шашлыком (по-татарски — кусочками мяса), а тогда никак еще не называлось. Сидели плечом к плечу, негромко переговариваясь. Потом Свирид сказал сидевшему рядом с ним хану Илясу:

— Дозволишь спросить тебя, хан?

Иляс прекрасно знал, кто сидит с ним рядом: Степь знала все. А потому вежливо ответил:

— Спрашивай, мой кунак. — И улыбнулся.

Кунак в Дикой Степи был равнозначен побратиму, о чем начальник тайной разведки знал. И тепло сказал, положив руку на сердце:

— Благодарю, высокий кунак-хан. Знаю, что в боях с торками погибли твой отец и твой дед. Мой побратим князь Владимир Мономах пропустит твою карающую саблю сквозь свое ограждение, я дам тебе четырех своих разведчиков, и ты, высокий хан Иляс, отомстишь им по старинным законам родовой мести.

— Ты, великий вождь разведчиков Киевского Великого княжения, снял с моих плеч тяжкий груз родовой мести, — негромко, но искренне, с огромным внутренним накалом сказал Иляс-хан. — Ты поступил благородно, и я обещаю тебе, мой высокий кунак, не трогать ни женщин, ни детей, ни стариков со старухами.

И все сидевшие за столом гости встали и низко склонили головы.

— Я отберу самых лучших воинов из тех, чьи отцы или деды погибли от рук торков, — продолжал вождь половцев Иляс-хан. — Но сначала я расскажу всему племени о чести, которой сегодня удостоили меня. Великой чести сидеть за одним столом рядом с самыми известными и благородными людьми. — После чего он поклонился, прижав руку к сердцу, и вышел.

Следом за ним тотчас вышел и его двоюродный брат Бельдюз.