Георгий Победоносец. Жизнеописание и деяния - Константин Ковалев (Ковалев-Случевский)

Феодор Дафнопат, X век.

«Сказав сие к себе тихим голосом, сим прекраснейшим мнением и советом подкрепив своё размышление, поставив ни во что гнев царя и презрев предлежащее множество орудий мук... Впереди восседали два царя, три топарха и все выдающиеся вельможи, так что все тогда заседавшие там были в числе 72, и некоторые, приняв их всех за царей, говорили, что праведник был замучен семьюдесятью двумя царями. Итак, когда восседало столько беззаконных и гнусноубийственных мужей, истинный воин всецаря Христа, став посреди судилища, смело и мужественно, не убоявшись ничего страшного, свободным голосом произнёс по-давидовски дерзновенную речь, говоря: “Что здесь за лукавое и низкое сборище? что за образ столь великого безумия и нечестия? Воистину вы соделали законный престол царства седалищем губителей, измыслив такие решения против Христа. Ибо вы осуетились в умствованиях ваших, омрачилось несмысленное сердце ваше и вы, называя себя мудрыми, обезумели”».

Дмитрий Ростовский, XVIII век.

«Изумившись таким словам святого Георгия и его неожиданному дерзновению, все обратили очи свои на царя, с нетерпением ожидая, что тот ответит святому. Царь же от удивления не мог прийти в себя и, точно оглушённый громом, сидел в молчании, удерживая в себе гнев. Наконец царь знаком указал присутствовавшему на совете, другу своему, Магненцию, саном анфипату, чтобы тот отвечал Георгию.

Магненций подозвал к себе святого и сказал ему:

— Кто побудил тебя к такому дерзновению и велеречию?

— Истина, — отвечал святой.

— Что же это за истина? — сказал Магненций.

Георгий сказал:

— Истина это — Сам Христос, гонимый вами».

Феодор Дафнопат, X век.

«Когда сие благодушно и вместе доблестно было произнесено мучеником, Магненций (так у Феодора Дафнопата. — К. К.-C.), воззрев на него, сказал: “Кто же ты, как твоё имя и как ты дошёл до такой смелости, что с столь великим дерзновением предал себя сему страшному судилищу?” Святой Георгий сказал: “Моё первое и честнейшее имя — христианин и раб Христов... данное же от рождения — Георгий... Ваши же предметы поклонения или, скорее, мерзости достойны осмеяния, порицания и тысячи насмешек. Ибо они — сказки, и ничего нет у них истинного и прочного, поелику они суть изобретение диавола и посылают приверженных им в ров гибели”».

Дмитрий Ростовский, XVIII век.

«— Значит, и ты христианин? — спросил Магненций.

И отвечал святой Георгий:

— Я раб Христа, Бога моего, и, на Него уповая, своею волею явился среди вас, чтобы свидетельствовать об истине.

От этих слов святого заволновалось всё сонмище, все заговорили, один одно, другой другое, и поднялся нестройный крик и вопль, как это бывает в многочисленной толпе народа».

Феодор Дафнопат, X век.

«Сам Диоклетиан, долгое время храня молчание, рассматривал цвет его юности, соразмерность частей тела и красоту лица и дивился ему за неустрашимое дерзновение, за доблестный образ мыслей и за мужественный вид; наконец, прервав молчание, он кротко и ласково говорил ему: “Георгий, не однажды и не дважды, но многажды от многих мы узнавали о тебе, что ты, будучи благороден и славен богатством, будучи украшен разумом и мужеством и выказав множество подвигов, получил от державы нашей непрезрительные почести и награды чинами; и мы верим, что всё сие получено тобою не откуда-нибудь иначе, как от попечения великих богов. Итак, не являйся столь неразумным и неблагодарным по отношению к благодетелям, а также презрителем наших божественнейших установлений, но, приняв во внимание, что ты уже достиг столь великих почестей, хотя даже ещё не был представлен нам, отнесись к нам здравомысленнее. Ибо ты, во всяком случае, будешь удостоен более блестящих чинов и более обильных даров, послушавшись наших повелений и почтив величайших богов. Итак, отступив от присущего тебе нечестия и оставив сие бесполезное дерзновение, приди и пожри бессмертным богам, твёрдо зная, что невыносимые муки и острые боли постигнут тебя, упорствующего в сём безумии. Итак, когда я отечески предсказал тебе то, что ты встретишь с обеих сторон, от тебя зависит затем избрать или хорошее и ценнейшее всякого слова, или преисполненное ужаса».

Дмитрий Ростовский, XVIII век.

«Святой Георгий отвечал:

— О, если бы ты сам, царь, через меня познал истинного Бога и принёс Ему любимую Им жертву хвалы! Он сподобил бы тебя лучшего царства — бессмертного, ибо то царство, которым ты теперь наслаждаешься — непостоянно, суетно и быстро погибает, а вместе с ним гибнут и его кратковременные наслаждения. И никакой пользы не получают те, кто обольщён ими. Ничто из этого не может ослабить моего благочестия, и никакие муки не устрашат душу мою и не поколеблют ума моего».

Феодор Дафнопат, X век.

«Царь сказал: “И ты воистину положил предать свою юность, покинуть сие сладкое солнце, и заменить безвременною смертью сию приятнейшую жизнь?” Святой Георгий сказал: “Сие не смерть и гибель, как думаешь ты, царь, но радость, наслаждение и веселие; ибо чрез кажущиеся муки мы приобретаем вековую жизнь, вечное блаженство, те блага, которых не видел глаз, не слышало ухо и которые не взошли на сердце человека: (блага), которые уготовал Бог любящим Его”».

Дмитрий Ростовский, XVIII век.

«Сии слова святого Георгия привели царя в неистовство. Не дав святому окончить свою речь, царь повелел своим оруженосцам изгнать кольями Георгия из собрания и заключить его в темницу.

Когда воины стали исполнять приказание царёво, и уже одно копьё коснулось тела святого, тотчас его железо стало мягко, как олово, и согнулось. Уста же мученика исполнились хваления Бога».

Из древнего греческого Жития.

На него ссылается исследователь А. И. Кирпичников в своей книге «Св. Георгий и Егорий Храбрый: исследование литературной истории христианской легенды» (Санкт-Петербург, 1879 год):

«Консул Магненций по знаку императора и потом сам император напрасно пытаются убедить его. Тогда император приказывает вогнать его в тюрьму копьями, но остриё копья, коснувшись до его тела, сгибается точно оловянное».

Феодор Дафнопат, Х век.

«После сих слов мученика нечестивый тиран, исполнившись гнева, бросив на него более суровый взор и вскричавши громко и гневно, сказал: “Я, заботясь о твоём спасении и желая поставить тебя участником тьмы благ, доселе показывал тебе ясный взор и великодушно переносил твоё бесстыдство; поелику же ты сам, не принимая сего во внимание, мечтаешь достигнуть вечных почестей чрез мучения от нас, то наслаждайся тем, к чему питаешь любовь в душе, и посмотрим, к чему приведёт тебя твоя надежда, а скорее заблуждение”.

И тотчас повелевает, чтобы он, сильно растянутый крепкими людьми, был жестоко бит воловьими жилами. Когда же мученик долгое время мужественно претерпевал сие мучение, царь вновь повелел, привязав его к столбу, пронзить копьём в живот, дабы тайный состав его внутренностей излился на землю, как вода. Когда же копьё, подобно свинцу, изогнулось назад, сказал святой мученик: “Благодарю Тебя, Господи Иисусе Христе, что Ты отвратил от меня меч слуги диавола и уничтожил высокомерие тирана против нас”.