Салтыков - Сергей Мосияш

Но что это? Русские не идут на Кенигсберг, который уже и защищать некому. Это почти чудо.

Устраивать разнос Левальду король не стал, — с кем не бывает, сам ведь тоже недавно проиграл битву, — но невесело пошутил:

— Орден ты не заслужил, придется его Апраксину отправить за невзятие Кенигсберга.

— Но, ваше величество, их было вдвое больше.

— Победить вдвое меньшего и дурак сможет. Ты победи вдвое-втрое большего. Вот и будет тебе и слава, и честь, и всеобщая лесть, — не удержался король от рифмовки. — Значит, так, Левальд, искупать свой грех будешь на поле боя. Бери полки и ступай в Померанию, вытолкни оттуда шведов. А я… Я пойду навстречу принцу Субизу, говорят, с ним и корпус «бочаров» герцога Ришелье. Попробую сбить обручи с этих «бочаров» и пересчитать ребра герцогу.

Фридрих взял с собой несколько полков общей численностью двадцать две тысячи и уже 3 ноября пришел под Росбах, сосредоточив конницу северо-восточнее Бедры. Поскольку принц Субиз с сорокатрехтысячной армией занял господствующие высоты, то оттуда хорошо просматривались позиции пруссаков.

Четвертого ноября Фридрих решил передвинуться на более удобные позиции к Розбаху. Субиз, увидев через подзорную трубу эти маневры, даже засмеялся:

— Кажется, Фридрих перетрусил. Отходит. Позовите мне генерала Сен-Жермена.

Когда генерал явился, принц сказал ему:

— Поскольку пруссаки надумали ускользнуть, я и принц Хильдбурхаузен зайдем к ним с тыла. Вы же оставайтесь здесь с вашим восьмитысячным отрядом, чтоб пруссаки не догадались о нашем обходе. Когда мы их разобьем и они кинутся сюда, тогда знаете, что надо делать.

— Так точно, ваше высочество, стрелять и брать в плен.

Таким образом, с основными силами два принца — Субиз и Хильдбурхаузен пошли в обход пруссакам, совершенно пренебрегши охранением и разведкой.

Однако Фридрих, именно благодаря разведке, сразу разгадал маневр противника и вызвал к себе генерала Зейдлица.

— Послушай, Фриц, эти дуэлянты решили ударить мне в спину. Но я хочу встретить их лицом. Поскольку они сильно увлечены подкрадыванием, ты вон из-за той горушки атакуй-ка их своей конницей.

— В лоб?

— Вот именно. Оттуда, откуда не ждут. А я, развернув левый фланг свой, ударю артиллерией и ружейным огнем по их левому. Запомни, здесь главное — внезапность.

И лихой безбоязненный Зейдлиц явился со своей кавалерией перед пораженными принцами, словно с неба упал. Да с фланга дружно ударили пушки, раскатисто ахнули ружейные залпы.

Здесь дело решилось в пользу Фридриха с помощью артиллерии и залпового ружейного огня пехоты, четко отработанного королем у своих солдат.

Так он раскатал «обручи» и «бочар» по всему росбахскому полю.

Французы только на дуэли

На шпагах драться наторели.

Ну а в сражении пока

У них еще кишка тонка, —

презрительно резюмировал Фридрих. Эта победа открыла ему дорогу в Силезию, и король не упустил этого шанса, а главное, он вновь поверил в свою счастливую звезду.

Из Петербурга пришло приказание явиться Апраксину ко двору для отчета. Однако по прибытии в Нарву к нему явился гвардейский офицер и вручил указ императрицы фельдмаршалу оставаться в Нарве и ждать дальнейших указаний.

— И велено мне, ваше сиятельство, изъять у вас все бумаги, — сказал офицер.

— Изымайте, коли велено, — отвечал фельдмаршал с каким-то безучастным видом.

Он понял, что впереди у него уже не будет ничего хорошего. В лучшем случае опала. Про худшее не хотелось думать.

Сразу же по отъезде Апраксина из армии уже на следующий день его генерал-квартирмейстер Веймарн был вызван в Ригу, где сразу подвергся обстоятельному допросу.

— Отчего армия не пошла на Кенигсберг? — был первый вопрос начальника Тайной канцелярии Ушакова.

— Так решил военный совет, ваше сиятельство, поскольку сложились трудности с провиантом и фуражом. А кроме того, у нас было много раненых и больных.

— В любой армии во время войны без этой обузы не обходится, генерал. Вы это лучше меня знаете. Кто первый предложил не идти на Кенигсберг?

— Я не помню, ваше сиятельство.

— Так я вам и поверил, Веймарн. Вы, в сущности, начальник штаба. Вы вели записи военных советов. Вели?

— Вел, — признался Веймарн.

— Так в чем же дело? С чего вдруг такая забывчивость? Выгораживаете главнокомандующего? — В голосе Ушакова зазвучала угроза. — Где этот протокол?

— Фельдмаршал все бумаги забрал с собой.

— Вы получали указание Конференции идти на Кенигсберг?

— Получали.

— И не раз, разумеется. А личное указание ее величества идти в наступление?

— Получали.

— Почему не исполнили ни постановления Конференции, ни указа ее величества?

— Так военный же совет…

— Я это уже слышал, генерал. Вы хоть задумывались, кто правит империей? Ваш так называемый военный совет или ее величество?

— Разумеется, ее величество, — вздохнул генерал-квартирмейстер.

— Так как вы посмели ослушаться ее указа?! — Ушаков хлопнул ладонью по столу. — Как?

Веймарн молчал, поняв, что его ответы только раздражают Ушакова.

— От кого приходили письма Апраксину?

— От канцлера, от императрицы.

— Еще?

— Были от ее высочества принцессы Екатерины Алексеевны.

— А от принца?

— От принца не было.

— Еще от кого?

— От родственников.

— А с той стороны?

— С какой «с той стороны»?

— Что вы, генерал, прикидываетесь младенцем? От прусского короля, я спрашиваю?

— Нет, не было.

— Вы точно знаете?

— Точно, ваше сиятельство. По крайней мере, я не видел таковых.

— Генерал Веймарн, вы сегодня выезжаете со мной в Петербург для очной ставки с вашим командующим, — отчеканил Ушаков, вставая из-за стола.

— Значит, я арестован?

— Пока нет, — усмехнулся Ушаков. — Это от вас не уйдет, надеюсь.

Ночью Александр Шувалов разбудил принцессу Екатерину Алексеевну:

— Ее величество ждет вас, ваше высочество.

— Я сейчас. — Принцесса поднялась с дивана, протирая глаза. — Который час, Александр Иванович?

— Скоро уж два часа будет. Вы ступайте к ее величеству в будуар, а я пойду разбужу великого князя.

— И ему велено?

— Да. Императрица хочет видеть вас обоих.