Сибирской дальней стороной. Дневник охранника БАМа. 1935-1936 - Иван Чистяков

Ходзько так и заявил:

— Надо изъять обрез, а то побьют народу черт знает сколько!

Мне хочется хоть раз услышать ваше руководство, начальники над нами, не в виде приказа о дисциплинарном взыскании и обещании Ревтриба, а оперативное занятие. Всякие меры воздействия, т. е. политязык и здесь: «Вы, каждый, будете не забыты с концом строительства».

Я думаю, что так и будет, кого выгонят, кого в другие лагеря. И в виде добавления: «Кое-кто из вас плохо, преступно относится к строи тельству».

Я пришел к заключению, что как ни веди дело, конец один и плохой, лучше надо скорей кончать. План по отделению не выполняется четыре м-ца подряд. Это, по-видимому, вызвано хорошим руководством? Родионов-помполит дремлет и получает замечания от нач. 3-ей.

И все же сейчас нач. 3-ей сознается, что Москвин и Голубев колбасили, увлекшись кубиками, и из-под конвоя выпускали и перебрасывали рецидив на безконвойные ф-ги в виде поощрения.

Снова наседают на меня за побеги с 11-й. Так и говорят, что это за счет Чистякова, и его надо отдать под суд. Потом следуют слова: «Вы сами осудите его», — и удар рукой по столу. «Это отношение к делу. Эти цифры дойдут до 3-го отдела, и выводы будут. Не хочет человек работать и все, в чем тут дело? Вам, тов. Камушкин, придется объясняться за 11-ю ф-гу. Не включились в работу, не хотите создать, умышленно это или нет, не знаю, но будут отдельные жертвы!»

Таким, как Криворучко-Сергеев, достаточно сказать, «что вы проявляете бдительность», так они чувствуют себя на седьмом небе.

Так весь разговор и идет, то за проведение в жизнь одного мероприятия, то против, и ни черта не поймешь, что правильно, что нет.

Бренч… за свою шкуру, выгонят еще, сваливает все на меня, стараясь продвинуться и показать себя идейным.

— Комвзвода не живет на 11-й и относится с холодком к работе.

На ф-ге № 19 новых людей принимает [неразборчиво] гимнастерках.

Ходзько:

— Сержанты.

Криворучка:

— В 1-м взводе стрелки ходят в тапочках. Разуты и будут отказниками.

Выяснилась и роль посещения нас на квартире Родионова. Хренков проговаривается:

— Чистяков рисует, ходит с палитрой на ф-ги, на что тратит половину времени. Фотографир.

Плуг:

— Надо признаться, что лагерь разложился, я проехал от Урульги до Тамарчукана и нигде, как у нас, безобразий не видел.

На что Ходзько отвечает, что Плуг — это оппортунизм на практике.