Наш князь и хан - Михаил Веллер

Отмечалось часто и давно. Монголы очень терпимо относились ко всем религиям и уважали всех священнослужителей и жрецов. Как Великая Яса и заповедала. Чингиз справедливо полагал, что пути всех вер ведут к Единому Богу Неба. (Хан Узбек ужесточил подчинение монголов через обязательное приведение их в ислам – но это другая история.)

И только в московском набеге Тохтамыша 1382 года этот незыблемый закон демонстративно нарушался. Церкви грабили и оскверняли, священников убивали. Что стряслось?

Митрополита Киприана москвичи из города все-таки выпустили. Он бежал в Тверь и укрылся там.

Сергий Радонежский (!) поспешно покидает свой Троице-Сергиев монастырь и находит убежище в той же Твери, у того же Великого князя Тверского Михаила.

Долгие десятилетия московская православная церковь была опорой Орды в Московии. Митрополит Алексий, фактический правитель Русского улуса Орды, был Орды решительным сторонником, понимая ее стабилизирующую и государствообразующую роль. Орда благоволила православной церкви, освободив ее от всех налогов и дав независимость от светских властей. Мир-дружба! Так в чем дело?!

Стало быть, Тохтамыш церковью недоволен. Конкретнее – деятельностью церкви в Великом княжестве Владимирском и Московском. А в чем она может провиниться?

Или не сумела воздействовать умиротворяюще на души бунтовщиков. Но тогда можно ждать, что она пожалуется прибывшей Орде на бунт и непослушание. В любом случае попытается отмежеваться от смуты. Могут вникнуть в положение и не карать. Подобно князьям земным: их ведь никак не наказали.

Или противодействовать бунту словом Божьим и своей властью над душами – церковь не захотела. Тогда ее могут счесть соучастницей коллективного преступления. И подвергнуть коллективной ответственности. Неоказание помощи законным властям – преступно. Великий князь и стоящий над ним хан – законная власть. Хан – гарант налоговых свобод церкви и ее независимости от светских приказов. Долг церкви, коли ввязалась в мирские дела – идеологическая поддержка порядка, чтоб паства держалась (в подчинении и верности) в узде. Иное нетерпимо.

Или церковь реально была против Дмитрия. Притеснителя своего. И поддерживала народное недовольство. Более того – недовольство возбуждала в душах бесхитростных и раздувала. А церковь – это было и телевидение, и газеты, и интернет; это политические новости, это идеология и пропаганда. В церковь всякий ходил, батюшку каждый слушал. Церковь – это информационно-пропагандистская сеть, покрывающая всю страну и не имеющая конкурентов.

И тогда должен настучать Дмитрий на церковь в Большой Дом – в Новый Сарай, новому царю. И вину ее указать в кратком перечислении своих бедствий. Ибо любой силовой покровитель любит ясность: «Чего конкретно хочешь? Кого мочить?»