Дорога из Освенцима - Хезер Моррис

– Ты – как тебя там?

Приклеив на лицо улыбку, Силка поворачивается на голос. Она не станет отвечать, пусть медсестра помучается.

– Иди сюда.

Силка подходит к койке, у которой стоит медсестра. Все койки заняты. Если и есть такой день, когда Силка может быть полезной, то это сегодня. Силка улыбается молодой матери с ребенком на руках, которому лишь несколько часов от роду.

– Нам нужна эта койка, и никто не отвел ее в соседний барак. Ты должна отвести их туда.

– Пойду возьму ватник, – отвечает Силка.

Сейчас весна, но на дворе мороз.

– На это нет времени, просто уведи их отсюда.

– Но где…

Новоиспеченная мать дергает Силку за юбку:

– Все нормально, я знаю, куда идти. Я бывала там раньше.

Она уже одета, ее ребенок завернут в одеяло. Силка помогает ей надеть ватник и засовывает под него ребенка. Женщина ищет глазами медсестру, но ее нигде не видно. Схватив со своей койки одеяло, она делает знак Силке закутаться в него. И Силка заворачивается в одеяло, а женщина идет к задней двери.

Строение, к которому они направляются, находится всего в пятидесяти-шестидесяти метрах. Сапоги женщин скрипят по заиндевевшей траве. Из-за закрытой двери до них доносится детский плач, лепет и крики. Войдя внутрь, Силка видит какой-то хаос. К стене тесно придвинуты несколько детских кроваток, повсюду разбросаны маленькие матрасы, скорее напоминающие коврики. Три женщины приставлены примерно к двадцати младенцам и детям, начинающим ходить.

– Нам нужно отметиться здесь, а потом пройти через ту дверь в спальню, где я буду спать, – говорит молодая мать.

– А у нас снова полный дом, – подходя к ним, говорит одна из нянечек. – Ну, здравствуй, Анна Анатольевна. Вернулась.

– Я скучала по вашему милому личику – вот что я скажу. Ну а вы, Ирина Игоревна, по-прежнему завтракаете маленькими детками?

– Ой, Аня, конечно, но почему ты снова здесь?

Силка замечает этот переход на уменьшительные имена, понимая, что женщины хорошо знают друг друга.

– Меня заприметил один из этих мерзких скотов, и вот видите, у меня родился еще один ребенок. За этим будете хорошенько ухаживать, иначе позову его папашу-скота разбираться с вами.

– Угу, уже слышали это раньше. Кто у тебя на этот раз?

– Еще одна девчонка. Очередная жертва за общее дело.

– А ты придумала ей имя?

– С предыдущей вы хорошо потрудились, так что сами придумайте имя. Пусть оно будет сильным. Ей понадобится быть сильной, чтобы выжить в этом доме ужасов.

Оглядываясь по сторонам, Силка пытается вникнуть в суть происходящего. Две нянечки стоят, усадив младенцев на бедро и укачивая их. Похоже, они не замечают детского плача и того, что дети постарше дерутся из-за потрепанного одеяла. У некоторых детей нет подгузников, и в комнате чувствуется запах мочи и фекалий.

Новоиспеченная мать пытается передать новорожденную нянечкам.

– Пока сама позаботься о ней, – говорит Ирина Игоревна. – Она тебя не укусит, а может быть, и укусит, когда поймет, какая у нее мать. – Она поворачивается к Силке и спрашивает: – Кто ты?

– Я одна из медсестер. Меня попросили привести сюда мамочку с ребенком.

– Тогда ладно. Эта мамочка знает, что делать. Можешь идти к себе.

Силка не может просто так уйти.

– Простите, – говорит она. – Сколько у вас здесь детей?

– Наш предел – двадцать, в соседней палате для матерей всего двадцать коек.

– Сколько времени у вас остаются дети? Некоторые уже не груднички.

– Новенькая, а? Ну, принцесса, вот как все устроено. Когда Аня родит еще одного внебрачного ребенка, ее оставят здесь до тех пор, пока ребенку не исполнится двух лет, потом отправят в общий барак, где ее снова обрюхатят, и все начинается сначала.

– Значит, ей не нужно работать? Просто жить здесь и ухаживать за ребенком?

– Ты видишь здесь других матерей? Видишь? Нет. Аня будет жить в соседнем помещении и сама ухаживать за своим ребенком четыре недели, потом каждое утро будет приносить его сюда и уходить на работу, как все прочие.