Тридцать шестой - Александр Виленский

— И ничего смешного! — обиженно сказала она. — А тебе все равно, что ли, что твоя подруга вот так внаглую флиртует с чужим мужчиной?

— Абсолютно! — совершенно искренне сказал я. — Понимаешь, у нас несколько иные отношения.

— Да я обратила внимание. Дело ваше, конечно, но…

— Что «но»? Договаривай, договаривай.

— А Наташа… Она… Здорова?

— В каком смысле?

— В психическом.

— А почему ты решила, что она сумасшедшая?

— Нет, не сумасшедшая, а какая-то странная, что ли.

— А, вот это — что есть то есть. Девушка она очень своеобразная.

— Понимаешь, она сегодня утром, когда рассказывала про этого Марика, говорила так, будто была свидетелем. Сколько ей лет? Двадцать пять? Двадцать восемь? А война когда кончилась?

И как я должен был ей это объяснить? Начать рассказывать про тридцать шесть праведников, заявить, что я один из них, а Наташка-вертихвостка — ангел Господень? Чтобы Марина в Дубровнике бежала от двух опасных сумасшедших без оглядки с обалдевшим от любви Толиком под мышкой?

— Видишь ли, она… — неуверенно начал я. Врать было противно, но необходимо. — Она очень творческий человек. Писатель. Пишет много и интересно и, как всякий писатель, настолько срастается со своими героями, что начинает проживать их жизнь как свою. Отсюда и странности ее многочисленные. Я ей помогаю по мере сил. — Все-таки иногда на меня находит вдохновение, и вру я изобретательно. — Издаваться помогаю, печататься, в общем, меценат. У меня ж денег немерено. — Я покосился на Марину: не прозвучало ли чересчур хвастливо, но вроде нет, слушает внимательно, глядя прямо на меня. — Вот и выбрал ее, надо способствовать молодым дарованиям.

— А где можно ее почитать?

— Пока нигде. Мы готовим к печати первый сборник рассказов.

— А, понятно.

Ни черта ей было не понятно, и не поверила она, естественно, ни одному моему слову. Но это было и не важно. Главное, что найдено правдоподобное объяснение нашим отношениям, а уж верить или нет — дело второстепенное.

— Можно личный вопрос задать?

— Конечно.

— У тебя с ней было?

Я аж подпрыгнул. Внутри подпрыгнул, ясное дело, если так бывает вообще. Снаружи я оставался спокоен и хладнокровен, как Клинт Иствуд. Значит, я все же ей интересен. Пусть совсем немножко, пусть это чисто женское любопытство, но ей интересно! А это уже много.

— Да, естественно, — я старался, чтобы голос звучал ровно. — Когда-то было. Но мы давно уже только друзья. А друг она очень хороший.

— Ну-ну. Я обратила внимание.

О, она, оказывается, умеет язвить!

Марина замолчала, продолжая кутаться в кофту. В кино какой-нибудь мачо наверняка спросил бы: «А не холодно ль тебе, красна девица?» и обнял бы ее властно, а она трепетно прильнула бы к нему, и так они плыли бы и плыли, а за кадром звучала бы сладкая музыка.

Но мы были не в кино. Поэтому я всего лишь поинтересовался, не принести ли ей чего-нибудь потеплее, а она отрицательно помотала головой.

Так мы какое-то время сидели, глядя каждый перед собой. И вновь она первой нарушила молчание.

— А какой у тебя бизнес?

— Инвестиции.

Это был самый уклончивый из ответов, которые я знал. Обычно после этого люди понимающе цокали языком и отставали со своими опасными расспросами.

— И куда ты вкладываешь?

— В проекты. Разные.

— Какие?

Ничего себе! Сейчас будем придумывать, как выпутываться.

— Нет-нет, — заторопилась она, — я в твои дела не лезу! Просто интересно, на чем можно сделать такое состояние.

Вот же язва! А казалась такой тихоней.

— Всякие проекты. Буровые вышки в Северном Ледовитом океане, поиск нефти и газа в пустынных районах Сахары, банковские спекуляции — мало ли чего.

Она как-то хмыкнула. С трудом, в общем, удерживалась от смеха.

— То есть, Саша, ты меня держишь за полную идиотку? Сейчас я развешу уши, как какая-нибудь гламурная девочка, и успокоюсь, получив эти сказочные ответы? Ты хочешь, чтобы я поверила, что нефтяной и биржевой магнат не сидит по двадцать часов у себя в офисе, не носится как угорелый по своим угодьям, проверяя, как идут дела, не пялится тупо сутками в монитор, считая загадочные котировки и следя за курсом акций, а скучает и ленится, пытаясь от тоски соблазнить замужнюю провинциалку из Хабаровска? То есть ни хрена не делая, ты сколотил себе миллиарды на яхты и виллы? Ага. Ладно, считай, что я поверила.

Она уже откровенно смеялась. Обидно.

— Вариант «получил гигантское наследство от внезапно скончавшегося дядюшки» тебя больше устроит?

— Да мне, собственно, все равно. Пусть будет наследство. Всяко правдоподобней.

— Ну а с чего ты взяла, что я собираюсь тебя соблазнить?

— И опять ты меня дурой считаешь? Я не вчера родилась, женщина взрослая. Ну, сам посуди, зачем миллиардеру с длинноногой подругой-красавицей пара не самых успешных россиян, случайно встреченных на курорте? Облагодетельствовать? Вряд ли. Что-то я не встречала таких благодетелей и слабо верю в их существование. Просто дружба? В дружбу между мальчиком и девочкой я не верю, наверное, класса с пятого. Что остается? Мужчина, гордящийся своей логикой?

В общем, она была, конечно, права. Чего уж там.

— Саш, не обижайся! — Она продолжала улыбаться. — Лучше принеси нам чего-нибудь выпить, только не пива, а то холодно.

— Виски устроит? — растерянно спросил я.

— Лучше коньяк, если есть, хорошо?

«Если есть»! Смешно. Я сходил в кают-компанию и притащил-таки единственное, что там нашлось, — бутылку «Хенесси». Надо будет сказать капитану, чтобы пополнил запасы.

— В принципе, — продолжала она, когда мы чокнулись пузатыми бокалами и сделали по первому глотку, — ты зря так растерялся.

Господи, еще одна, читающая мысли? Нет, двоих таких мне не потянуть!

— Почему растерялся?

— Потому что у тебя это на лице написано. В том, что я тебе понравилась, ничего страшного нет. Это даже приятно. Ты мне тоже нравишься.

У меня внутри как кипятком плеснули.

— Это нормально, — продолжала она, — я тебе больше скажу. Наверное, это даже когда-нибудь могло бы случиться. Но завтра мы будем в Дубровнике, а послезавтра — уезжаем в Загреб, чемодан-вокзал-Россия, понимаешь? У нас там дочка, слабенький, но бизнес, родители-пенсионеры, квартира и своя жизнь. Тяжелая, серая, нелюбимая, но — наша. У тебя — твоя жизнь, совсем не такая. Я очень рада, что мы познакомились, мне было интересно с вами обоими, но праздники кончаются. Вот зато на яхте поплавала, когда бы мне еще такой случай выпал?