Спасти Цоя - Александр Долгов

Катковский тоже остановился озадаченный, ничего не понимающий:

– В чем дело, старик?

– ABBA? – удивленно вопрошал я, показав пальцем на афишу.

– ABBA, – подтвердил Катковский, – а что тут такого необычного?

– Победители «Евровидения-74»?

– Ну, да, – опять утвердительно кивнул Катковский и не смог не высказать собственного весьма субъективного мнения, – тупее этого псевдоконкурса, так обожаемого глупыми домохозяйками во всей Европе и не сыскать… Если не изменяет память, в апреле этого года ABBA там победила с песней «Лейпциг», – презрительно усмехнулся Катковский, – дешевка, захудаленькая мутотень… поют, как и все вокруг, на немецком, физически не могу их слышать.

– «Лейпциг»? – удивился я, – ты ничего не путаешь? Может, «Ватерлоо»?

– Какое там «Ватерлоо»? Говорю тебе – «Лейпциг». Этим «Лейпцигом» треклятым уже все уши прожужжали.

– А песня-то про что?

– Да пошлятина неимоверная, – гримасу состроил такую, будто целый лимон только что слопал, – противно рассказывать: поют от имени девушки, готовой сдаться возлюбленному, подобно тому, как Наполеону пришлось сдаться под Лейпцигом!

– Это вы про «Битву народов», что ли? – встрял в разговор Шульц, почуяв родную стихию, – если что, имейте в виду, Наполеон под Лейпцигом не сдался, а потерпел сокрушительное поражение.

– Правильно говоришь, Шульц, – поддержал приятеля я, в чем-чем, а в наполеоновских войнах, как и в рок-музыке, я – бесспорный дока. – Наполеону там намяли бока четыре союзных армии – России, Австрии, Пруссии и Швеции. Дело было в октябре 1813 года.

– Ого, да вы, как я вижу – историки!.. И откуда вы только такие умные взялись?

– Известно откуда – из Нарвы, – снова соврал я, – и мы в натуре учимся на историческом факультете.

– Я так и предположил, – Катковский, к счастью, не стал допытываться, где именно мы получаем исторические знания, а то бы, думаю, вышла бы неувязка. – Вот что, историки, поехали теперь ко мне домой. Думаю, это единственное правильное решение.

Мы сели в трамвай под номером «1» и махнули на левый берег, поехали на самую окраину Риги, через мост, который внешне хоть и не шибко отличался от того моста, который мне был хорошо знаком и во времени Шульца назывался Октябрьским, а потом переименован в Каменный, но все же был другой – Августовский, как представил его Катковский, объяснив, что назван так в честь августовского Дня Сплоченной Европы и построенный немцами аккурат к десятилетию окончания Второй мировой войны, то есть получалось, что в 1954 году.

Трамвай был практически пустым и мы, не таясь, смогли поговорить, заняв два двойных сидения в самом хвосте вагона. Было, было о чем поговорить трем молодым людям и прежде всего, само собой, о рок-музыке – о чем же еще? Когда я вытащил из рюкзака фирменные глянцевые конверты с американским «волосатым» роком – The Grateful Dead, Creedence Clearwater Revival, Grand Funk Railroad и Steppenwolf, Катковский прямо потерял дар речи. О британском роке, которого вообще в природе не существовало в силу произошедших социально-политических свершений, случившихся в альтернативном мире, ясно, ни гу-гу. Я и Шульца по-тихому предупредил, чтобы не заикался про свой обожаемый ELP. Так что британские пластинки, лежавшие в рюкзаке, так там и остались, чтобы не спалиться.

Катковский меня поразил – при кажущейся тотальной информационной голодухе – он много кого и чего знал, и это была настоящая музыка! К примеру, он был просто помешан на Steppenwolf, и я сходу подарил ему альбом Dunhill с целой россыпью рок-хитов. Поначалу Катковский отказался его принимать, но мы настояли, и он, в конце концов, немного поломавшись, сдался, твердо заявив, что остальные альбомы покупает оптом по рыночной цене – все, кроме The Grateful Dead, музыку которой он не любит, считая ее чересчур эклектичной, но зато знает, кто ее у меня оторвет, как говорится, с руками и ногами – деньги при нем, кстати, имелись, вот так мы наконец-то и разжились необходимым кэшем – рейхсмарками. Такая удача – кто бы мог представить! Катковский был на седьмом небе от счастья и только повторял: «Откуда, откуда только такое богатство?» Пришлось опять соврать, сказал, мол, знакомые иностранные моряки из-за океана контрабандой доставили. А что тут еще скажешь, если американский рок-н-ролл, официально объявлен Министерством пропаганды Третьего рейха (в рамках пресловутой борьбы против «вырождения искусства») музыкой низшей расы, фактически находится под запретом. В европейских магазинах грампластинок его днем с огнем не сыскать, ну, разве на подпольных толчках можно купить втридорога у «жучков», но за это, если поймают, можно схлопотать тюремный срок.

И тут на радостях я не удержался, чтобы малость не проэкзаменовать Катковского, попросил его пролить свет на название его любимой группы, мол, знает ли он, откуда оно взялось? Конечно, ответил тот – дело не обошлось без одноименного романа Германа Гессе. Кстати, запрещенного в Третьем рейхе, как и сотни, тысячи других книг. Поэтому, в отличие, от меня роман «Степной волк» не смог прочитать, но очень мечтает. Когда-нибудь, сказал, это случится. И откуда он про все это узнал? Оказалось, из музыкальных программ «Голоса Америки», они дважды по будням вечером в понедельник и в среду передавали на коротких волнах получасовые «Концерт Поп-музыки № 2» и «Концерт Поп-музыки № 1» – именно в такой последовательности. Поймать их волну, конечно, сложно – «Голос» нещадно глушится, но за пределами города все же можно, так что Катковский старался не пропускать ни одной программы, записывая на магнитофон либо вечером, либо утром, когда идет повтор.

Применительно к Steppenwolf оставался один пикантный вопрос. Дело в том, что ее харизматичный лидер вокалист Джон Кей, по праву называемый американской рок-легендой, на самом деле никакой не Джон, а Йоахим – чистокровный немец, родившийся в Тильзите в апреле 1944 года. В пять лет с матерью перебрался из Восточной Германии, оккупированной советскими войсками, в Западную, где подростком, слушая радио янки, вещавшее для американских оккупационных войск, познакомился с новой модной музыкой. Его кумирами стали черные звезды рок-н-ролла – Литл Ричард и Чак Берри. Неизлечимо заболев роком в четырнадцать лет, эмигрировал в Канаду, а затем в США – так Steppenwolf «прописался» в Лос-Анджелесе. Все эта история хорошо мне известна, она случилась в реальном времени, а что произошло с Йоахимом и его группой в альтернативном? Ведь Steppenwolf, как ни странно, здесь существует? Катковский основательно нас просветил. Выяснилось, что и тут, наслушавшись «Голоса Америки», в четырнадцать лет Джон Кей сбежал из опостылевшей Германии. Помог заграничный моряк, числившийся на канадском сухогрузе простым палубным матросом, конечно, не бескорыстно, за приличную мзду, пришлось тогда Йоахиму расстаться с дорогими сердцу семейными реликвиями. После удавшегося побега все пошло, как и должно было идти.

Прошу прощения за столь пространный рассказ, но он помогает разобраться в событиях культурной жизни, так называемого, Тысячелетнего рейха, которому на тот момент исполнился всего лишь сорок один год.