Облака на коне - Всеволод Шахов

обсуждали, всегда находилось много противоречий, и не так гладко всё оказывалось на практике. Да, захватить гайдроп на земле с помощью объёмной металлической петли вроде и не представляло проблемы, но последующее подтягивание с помощью лебёдки на стороне дирижабля… вот тут и возникали вопросы к мастерству пилота: требовалось и ювелирное удержание корабля по курсу, и чёткое управление оборотами винта, и постепенное стравливание газа, да так чтобы не закрутило, да не шарахнуло гондолу порывом ветра о землю.

Погружённый в мысли, Николай свернул к двухэтажным жилым домам, изначально построенные для итальянцев. Теперь, когда многие иностранцы уехали, несколько таких домов передали лётному составу. Николай скользнул взглядом по окнам первого этажа и заметил оживление в одном из них: две маленькие головки – Томка и Нюся; увидели его и быстро исчезли. Внутри комнаты началось мельтешение. Сквозь тонкие занавески Николай наблюдал за кутерьмой, будто смотрел театральное представление с картонными фигурками: кто–то опрометью бросился застилать сбившуюся постель, кто–то метался взад–вперёд, вероятно, собирая разбросанные по всем углам игрушки, кто–то быстро приглаживал всклокоченные волосы. Николай усмехнулся: «Вот, что значит прийти внезапно».

Николай немного выждал, придал лицу серьёзный вид и переступил порог. Из комнаты выскочили Томка с Нюсей и замерли перед Николаем. С любопытством глазели на большой мешок в его руке. Вышел Витька, кулаком тёр глаз.

– Ты чего, спал, что–ли? – Николай недовольно посмотрел на младшего брата, – опять ночью ворочаться будешь?

– Нет, Коль, это я так… – десятилетний Витька тоже уставился на мешок, – что принёс?

Из комнаты выглянули Сашка и мать.

– Принёс кое–что… – Николай достал из мешка потёртую телогрейку и пару валенок, – на склад новые привезли, а старые по семьям раздали. Телогрейка вот, наверное, Витьке в самый раз. Валенки немного подправить надо, – посмотрел на мать, – не детские размеры.

– Подшивать не так уж и много, – мать делово пощупала протёртые места на валенках.

– Мать, в этот раз, надеюсь, обед на всех поровну поделила? – Николай командирским тоном отчеканил заранее заготовленные слова, – а то опять небось, мне больше всех оставила… Я в столовой обедал… Так что, не держи, остальных накорми.

– Да, Коля, – мать уже примеривалась, где ставить заплаты.

Гора гороховой каши, смешанная с тушёнкой, быстро таяла, пока Николай, не отрывая глаз от французских глаголов из учебника в зелёной обложке, черпал ложкой из миски. Старался запоминать иностранные слова и, в паузах между глотками чая, запрокинув голову, шёпотом произносил их по слогам, будто таинственные заклинания.

Покончив с ужином и глаголами, перешёл на чтение упражнений. «Зачем столько непроизносимых букв в конце слов? Л–лё. Эл, апостроф… е, а, у, да ещё во множественном числе икс добавляется. С этими окончаниями чокнешься…» Перевернул страницу тетради, стал ходить по комнате, заложив руки за спину, картавя проговаривал слова в нос, подражая учительнице на курсах.

– Пр–рандр – брать… Л–лянфан – ребёнок… лё га–я–арсон – мальчик…

Ребята затихли, сначала испуганно смотрели на Николая, потом настороженно пытались понять в чём дело и вдруг Томка, самая маленькая из ребят, выпалила бессмыслицу: «Ря–с–ссе–кл–ля–р–лан» и более осмысленно добавила: «Коля, а засем ты так неплавильно говолишь?» Остальные не сдержались – прыснули, оживились и стали гоготать.

– Эй, голытьба, не мешать! – Мать погрозила кулаком, – вот Коля учится, а вы… – и неожиданно, будто вспомнила, – а ты, Сашка, ещё и школу прогуливаешь.

– Я работать пойду, как Коля, – Сашка подёрнул подбородком.

– Ты чего в школу не ходишь? – Николай оторвался от учебника. —Тебе всего седьмой класс закончить и тогда пойдёшь работать.

– Я тоже хочу деньги зарабатывать, не тебе одному главным тут быть.

– Да что ты умеешь–то? Кем же хочешь работать? – Николай цыкнул

– Мотористом, – Сашка отошёл в дальний угол комнаты, расстелил на полу меховое пальто – стал готовить себе спальное место.

Остальные последовали примеру. Кто постарше – сами разворачивали на полу старые ватные одеяла, младшим мать раскатывала более основательную перину.

Николай задумался. Оглядел семнадцать квадратных метров. Из мебели, кроме стола и нескольких табуреток, ничего и нет. Шесть рядком – младшие сёстры–братья и мать.

– Коля, а расскажи о ди–л–лижаблях, – Николай сначала даже не понял кто из шестерых попросил.

– Томка, говори через «р»! – Витька недовольно поправил.

Николай положил на пол овчинный полушубок, на него синюю простыню.

– Дирижабль происходит от французского, что, в переводе, означает управляемый… Управляемый аэростат, – Николай укрыл лоскутным одеялом Томку.

– Наш Коля им управляет, – Нюська подала голос.

Томка испуганно пробормотала: – Как это управляет?

– Да ты эту махину и не видела… – Витька укрылся с головой.

– Нет, видела! Над домом пролетала. Это такая с–стука летает – во, как эта.. как эта… огурец… – все загоготали.

– Вот… а как построим эскадру… – Николай лёг, заговорил размеренно, – у нас первый скоро… Так рейсы будут в Свердловск, Мурманск… Представьте… подлетаем… пассажиры в окна глядят… земля… а там толпа… встречают… машут руками… Неужели из самой Москвы?

– А собачки там будут летать? С такой мордочкой длинной? – Томка ещё не уснула.

– Да… и собачки… и кошечки… и дамочки в шляпках… – Николай, уже видимо во сне, видел сцену первой встречи дирижабля.

Механический будильник не сбоил – отдзинькал, как положено, в пять. Николай приподнялся, потянул одеяло от Сашки, приговаривая, сначала ласково, но по мере нарастания недовольного бурчания, всё более жёстко и отрывисто:

«Вставай, вставай, дружок, с постели на горшок.

Вставай, вставай, штанишки надевай…»

Николай помнил, когда он был маленьким, отец поднимал его такой рифмовкой. Но сейчас, не получив желаемого, Николай безалаберно тормошил Сашку за плечо: – Да вставай уже! – сдёрнул с Сашки одеяло. – Поднимайся!.

– Уу–у! Ну, Коля, хватит. Перестань! – Сашка негодующе тёр глаза, не понимая, почему надо вставать в такую рань, – злой ты, вот папка никогда так не делал…

– Что? Как ты заговорил?! – Николая передёрнуло, костистым кулаком поводил перед лицом Сашки, – именем отца прикрываешься? ты вчера тут выступал, что уже взрослый и сам будешь деньги зарабатывать. Сегодня со мной пойдёшь. Попробуешь, что значит работать.

Елисеев, старый техник моторной группы, теребил в руках грязную ветошь, слушая просьбу Николая. С нескрываемой улыбкой поглядывал на заспанного взлохмаченного Сашку.

– Пётр Иванович, с начальником Эскадры я договорился, моего брата… на ставку ученика он оформит, – Николай толкнул Сашку в плечо, – дай ему работу по полной, пусть почувствует, что это такое… а то учиться не хочет.

Елисеев вытянул руку в сторону груды запчастей для моторов.

– Для начала на промывку деталей в керосине тебя поставлю. Пока другой работы нет.

– Не боюсь я никакой работы, – Сашка гордо держал голову, вызывающе смотрел на Елисеева.

– Посмотрим–посмотрим, – Елисеев, видимо,