Сирена - Михаил Волконский

– Однако вы не договорили того, что начали; вы сказали, что вам показалось сначала, что я хороший человек, а теперь вы видите... Что вы видите теперь? Скажите мне!

– Некогда разговаривать, вы сами остановили меня. Для Станислава каждая минута дорога.

– Ничего! Одно слово. Скажите! Что вы видите теперь?

Елчанинов стоял уже на ступеньках лестницы, Вера перегнулась через перила.

– Что вы молодец! – шепнула она.

Он, сам не помня себя, схватил ее руку, поцеловал и стремглав кинулся вниз, словно ничего не помня и не сознавая. Если бы это была не лестница, а башня, высотой до самого неба, он теперь прыгнул бы и с нее не задумываясь.

Лестница вела в подземный этаж дома, и здесь Елчанинов нашел дверь подвала.

Огромный железный болт был задвинут на ней и крепко держал ее, но висевший на болте замок оказался открытым, так что стоило только отодвинуть болт, чтобы отворить дверь.

Елчанинов чувствовал в себе такую силу, что приготовился выломать дверь подвала, и вдруг она оказалась препятствием, легко устранимым, к его сожалению. Именно с сожалением отодвинул он болт.

То, что, может быть, здесь была приготовлена ловушка для него самого, ему и в голову не пришло. Он не подумал об этом.

Елчанинов нашел Станислава в подвале, он был на ногах и стоял почти у самой двери. Елчанинов поднял фонарь, чтобы осветить себе лицо и показать Станиславу, кто он такой.

– Пан пришел ко мне! – захлебываясь и чуть дыша, залепетал Станислав.

– Вы узнаете меня? – так же тихо спросил Елчанинов.

– Узнаю... вы товарищ пана Кирша! Значит, панна Вера не обманула; она сказала, что меня придут освободить. Ведь вы освободить меня пришли, да? – говорил он не без труда.

Нижняя челюсть у него плохо слушалась; он дрожал всем телом и от дрожи не попадал зуб на зуб.

– Да, я пришел освободить вас, – поспешил успокоить его Елчанинов. – Идемте!

Он так был уверен, что Станислав не станет медлить, чтобы последовать за ним, что схватил его за руку и двинулся было вперед, но тот уперся и жалобно протянул умоляющим голосом:

– Ради Господа Бога, скажите, пан, куда вы меня хотите вести?

– На свободу, на волю! Я отведу вас к себе и ручаюсь вам, что у меня никто не посмеет вас пальцем тронуть!

– Да, но здесь пан не у себя!

– Оттого-то я вас и хочу увести! Ну, скорее! Не рассуждайте!

– Ради Господа Бога, пан, погодите! Как мы выйдем отсюда?

– Увидите!

– Я не знаю, как пан вошел сюда, но знаю, что вокруг этого дома такая высокая стена, что через нее не перелезть; окон на нижнем этаже нет, а есть только два выхода: один через дверь на улицу, из нее без шума выйти нельзя; а другой – через калитку из сада. У пана есть ключ от этой калитки?

– Нет. Да вы не беспокойтесь, идите, когда я вам это говорю!

– Тогда пан ошибается: мы не выйдем!

– Есть третий выход: через дом, по подземному ходу.

– Через дом? По подземному ходу? – повторил Станислав, как-то съежился и присел даже.

– Ну да! Мы подымемся на верхний этаж, и там из столовой есть выход.

– Нет, нет, – совсем испугался Станислав, – мы не сделаем этого. Подниматься на второй этаж... Да вы не знаете, пан! В этом доме стены видят и слышат. Я послушался пана Кирша, поднялся с ним, чтобы заглянуть в эту столовую, и это сейчас же стало известно. Как? Я понять не могу! И за это меня посадили в подвал. Если мы подымемся теперь, нас убьют!

– Некому убивать нас. Не бойтесь, раз вы со мной! В доме никого нет и некому следить за нами.

– Я тоже так думал, когда подымался с паном Киршем. Разве он не рассказывал вам? Где он теперь?

Елчанинов не решился ответить на этот вопрос Станиславу, боясь, что тот еще больше оробеет, узнав о судьбе Кирша.

– Все равно! – сказал он. – Идемте же, говорят вам!

Станислав отрицательно покачал головой и глупо и настойчиво произнес:

– Я боюсь!

Елчанинов начинал терять терпение.

– Да чего вы боитесь? – рассердился он. – Хотите оставаться в этом подвале, так оставайтесь.

– Да, я лучше останусь здесь... пан пришел освободить меня, видит Бог, я благодарен ему, но пан не знает, от каких людей он хочет увести меня! Может быть, это западня!

– Вы с ума сошли! С какой стати я вас буду ловить в западню?

– Не вы... не вы... я хочу сказать, что для самого пана, может быть, устроена западня.

Эти слова как громом поразили Елчанинова, и ему пришло на ум: а что как они – правда?

В самом деле, все как будто шло у него до сих пор слишком хорошо. К тому же Станислав вовремя напомнил ему о Кирше, да и сам он невольно вспомнил об участи, которую готовили Варгину. Сам он был третьим из тех людей, про которых сказал управляющий: «А теперь возись с ними!»

Неужели опасения Станислава справедливы? Да нет же, не может быть! Ведь тут Вера, а она не может стать предательницей; для этого слишком ясен и светел ее взор, слишком чист и прекрасен! Что она сама может не знать! Пустяки это все!

Елчанинов вспомнил, что трусость заразительна, и с досадой на себя, что чуть было не поддался испугу Станислава, с силой схватил его за руку и проговорил:

– Так я насильно уведу вас отсюда!

– Я боюсь... я не хочу... я стану кричать, – окончательно обезумев от страха, чуть не во весь голос сказал Станислав.

Елчанинов едва успел выхватить платок из кармана и сунуть его в рот обеспамятевшему поляку, а затем схватил его, как ребенка, на руки.

К счастью, Станислав затих и не барахтался, так что Елчанинов мог прихватить фонарь; он со Станиславом на руках направился к двери и толкнул ее ногой, чтобы отворить ее.

Однако дверь не поддалась.

Елчанинов толкнул еще раз – дверь не отворилась!

Тогда он выпустил из рук Станислава, попробовал толкнуть дверь рукой, – крепкий железный болт, задвинутый по ту сторону, держал ее.

Елчанинов растерянно оглянулся.

Станислав бледный стоял сзади него.

– Я говорил вам, пан! – произнес он, успев уже освободиться от платка.