Далекий след императора - Юрий Торубаров

— Подожди!

Камбила выглянул в коридор. Он был пуст.

— Пошли! — и он, обхватив его за талию, повёл рыцаря в его келью.

Наутро Конрад был не в духе. Подташнивало. Он много раз бегал пить, но об обещанном не забывал. Когда ему облегчало, он пришёл к Конраду.

— Пошли! — произнёс он, правда, не поясняя, куда.

Камбила нехотя поднялся, поняв, что тот хочет отвести его к пленнику. Оказывается, пленник уже выздоровел и жил в келье... недалеко от самого магистра. Дверь оказалась запертой.

— Куда-то убёг, — пояснил Конрад и добавил: — теперь к нему ты можешь ходить и без меня.

Когда Камбила вернулся к себе, он сел на сиделец и задумался: «Почему его, пленного, вдруг поселили там? Или, может, Конрад что-то напутал? Хотя такого не может быть. Правда, кроме единственного случая: если тот станет... предателем. Но он, Руссинген, его брат, не может этого совершить! А если... Надо узнать. Но сколько бы он ни ходил туда, дверь была заперта.

Однажды, идя от дверей Руссингена, если он там жил, Камбила нечаянно столкнулся с несколько странным человеком. У него было лицо, которое почти невозможно запомнить. Оно было безликое, походило на всех. В то же время у него был зоркий взгляд людина, похожего на ищейку. Когда прусс прошёл мимо него, он почувствовал, что этот странный человек посмотрел ему вслед.

Звали этого странного человека Обно. И имя-то у него было обтекаемое. В Ордене он был правой рукой магистра. Знаток многих языков, кроме немецкого. Причём говорил на них без акцента. Кроме того, он был знаток по приготовлению и использованию различных ядов. И неизвестно, сколько влиятельных лиц расстались с жизнью, не подозревая, что это было дело рук Обно. Не гнушался он и подслушивать чужие разговоры, которыми охотно делился с магистром. Такой человек нужен был магистру, И вот этот человек своим чутьём ищейки что-то заподозрил.

Вторая встреча не принесла ничего хорошего. О том, что здесь часто появляется прусс, узнал магистр. Он хотел было сказать об этом Конраду, но ищейка предупредил:

— Магистр, — сказал он, — не торопись и никому ничего не говори. Дай мне право всё выяснить.

Тот подумал и согласился.

На этот раз приход Камбилы был удачным. Дверь оказалась неплотно закрытой. Камбила осторожно приоткрыл её и увидел спину человека, сидевшего за столом. Одет он был в чёрную рыцарскую мантию. Голова низко склонена, и узнать, кто сидит за столом, Камбила не смог. Он постучал, ему ответили по-немецки:

— Войдите.

Камбила вошёл, прикрыл за собой дверь и остановился в нерешительности. Но что-то ему подсказывало, что это брат.

— Руссинген?! — тихо произнёс Камбила.

Человек быстро обернулся и вскочил на ноги.

— Камбила?

В его голосе не чувствовалось особой радости. Стараясь этого не замечать, Камбила бросился к нему. Братья обнялись.

— Как ты, как отец, как мать? — поинтересовался Руссинген.

— Я давно оттуда, не знаю. Когда уезжал, все были живы-здоровы. — Когда я уезжал, — продолжил Камбила, — то видел по глазам отца, что он был рад моему отъезду на твой поиск.

Проговорив это, Камбила увидел, что лицо брата как-то скривилось, но он постарался взять себя в руки.

— Как ты оказался здесь? — удивился он и, взяв из вазы мандарин, протянул Камбиле: — Угощайся.

— Я за тобой, — ответил тот, странно поглядывая на этот фрукт, — ты кто здесь? — спросил он у брата, вертя в руках мандарин.

— Чисти и ешь, — сказал брат, — а насчёт того, кто я, отвечу. Я выбрал в жизни свой путь. Я принял их веру.

От этих слов Камбала вскочил:

— Ты... ты... — он даже стал задыхаться, — ты... перешёл к своим врагам? — и, отшвырнув мандарин, схватил его за плечи. — Ты предал нашу веру.

— Да какая наша вера! — он потихоньку стал снимать с плеч руки Камбилы.

В это мгновение дверь скрипнула. Братья оглянулись на звук. Руссинген даже подошёл к двери, открыл её и выглянул в проход. Там было пусто. Зайти за угол он поленился.

— Кому мы и где поклоняемся? А у них! Посмотри, какие церкви. Какие книги! Их пишут умные люди. У них можно многому научиться.

— Чему учиться? — голос Камбилы прозвучал грубо, с вызовом.

Руссинген отступил на пару шагов.

— Камбила, я не узнаю тебя! Ты всегда считался в нашей семье самым умным. Почему ты не поймёшь, что жизнь не стоит на месте?

Камбила с укоризной посмотрел на брата.

— Ты, Руссинген, предатель. Ты предал веру наших предков, которые, избрав своих богов, столетиями чтили их. Ты предал их за это! — он обвёл вокруг рукой.

Келья, если можно было так назвать это помещение, отличалась от других большими размерами и неким богатством в убранстве. Вместо жёстких деревянных ослопов — диво-кресла, мягкие, удобные. Стол, инкрустированный золотом. На столе — фрукты, бутылка какого-то вина, кубки. На постели — тёплое толстое одеяло. В одном углу икона, в другом — столик с зеркалом.

— Нет, Камбила, нет! — энергично запротестовал брат, — я этого не просил. Они меня выходили. Они спасли меня, понимаешь?

Камбила же стоял, как истукан. Руссинген, вероятно, хотел оправдаться и продолжал:

— Я им обязан жизнью. Понимаешь, брат?

Но брат продолжал молчать, осуждающе глядя на него. Потом гневно проговорил:

— Ты... забыл Пунэ!

Руссинген встрепенулся:

— А что Пунэ? Ты думаешь, они умно сделали, что уничтожили себя?

— По крайней мере, их совесть чиста. И они сдержали клятву, которую давали своему Криве.

— Я тоже верил в своего Криве, пока не оказался здесь, не скрою... они много со мной говорили. Когда я встал на ноги, многое показали. И я сам, слышишь, сам понял... — он подскочил к брату и схватил его за грудь.

— Отпусти!

Камбила с силой оторвал его руки и направился к двери. Взявшись за ручку, он повернул голову в сторону брата:

— Я ещё приду. За любой, — он голосом подчеркнув эти слова, — а ты готовься. Об этом расскажешь отцу. Как он решит, так и будет! — сказав, Камбила решительно шагнул к порогу.

— Нет! Камбила, нет! Никуда я не поеду! — вдогонку крикнул Руссинген.

Взволнованный от услышанного, Камбила так резко открыл дверь, что она глухо обо что-то ударилась. Но он этого, похоже, не заметил.

К себе Камбила пришёл весьма расстроенным. С ходу рухнул на лежак и уставился в потолок. В голове почему-то не было никаких мыслей. Была только одна злоба. Он рисковал своей жизнью, а тот...

— Хватит спать! — услышал он над собой чей-то голос.

Открыв глаза, увидел, что перед ним стоит Конрад.