Свободная любовь - Ольга Кучкина

Мы разговаривали тогда, когда в Москве только-только возникло новое театральное образование – «Мастерская Сергея Женовача». По аналогии – с «Мастерской Петра Фоменко». Упоминание Фоменко было вполне закономерно. Все минувшие годы Женовач провел рядом с мастером. «Владимир III степени» по Гоголю и «Шум и ярость» по Фолкнеру – его постановки с «фоменками».

Спектакли «женовачей» «Мальчики» по Достоевскому, «Как вам это понравится» Шекспира, «Мариенбад» Шолом-Алейхема и другие стали яркими театральными событиями. За «Мальчиков» как за лучшую режиссерскую работу Сергею Женовачу была вручена «Хрустальная Турандот».

Теперь у театра есть свое здание. Спектакли его – всегда событие. Время не просто доказало его право на существование, но и вывело «женовачей» в первачи.

Тем интереснее вернуться на несколько лет назад, к началу.

«Женовачи»

– Насколько я знаю вашу судьбу, она не очень сладкая. С одной стороны – все ярко, а с другой – все непросто. Образование театра из студенческого курса – вынужденный шаг или что это?

– Вынужденным его назвать трудно. С одной стороны – он органичный, поскольку вытекает из обстоятельств. С другой – поступок для меня неоднозначный. Потому что когда уже много в театре потрудился, и есть работы, которые тебе нравятся и которыми ты гордишься, оставлять это…

– То есть у вас в театре все было хорошо?

– Ну, я так устроен, что та работа, которую делаешь в данный момент, она и есть самая интересная и самая важная. Иногда на премьере подходят и спрашивают: «Вы довольны своей работой?» Это вызывает у меня улыбку. Как можно быть недовольным, если стремишься честно, искренне сделать свое дело, а те проблемы, которые ты ощущаешь, быть может, острее других, их пытаешься преодолеть, и потому зачем о них говорить, когда весь настроен на созидание…

– А как вышло со студенческим курсом?

– Этот набор был для меня очень неожиданным. Все годы мы слаженно работали с Петром Наумовичем Фоменко, у нас сложилась своя педагогическая команда, три поколения артистов и режиссеров, артисты трудятся в основном в «Мастерской Петра Фоменко», а режиссеры – чем я тоже горжусь, потому что я занимался режиссерами плотно, особенно последними двумя выпусками, – все востребованы, все работают в театрах. К их спектаклям можно по-разному относиться, но они занимаются драматическим театром.

– Назовите имена.

– Миндаугас Карбаускис, Василий Сенин, Коля Дручек, Сережа Пускипалис – последний выпуск. До этого – Лена Невежина, Марина Глуховская, Валюс Тертелис…

– Многие на слуху.

– И вот Петр Наумович, когда решил уйти из института, передал мне курс. Я столько лет в педагогике, и кажется, все – то же самое. Но совсем не то же. Я не просто благодарен Петру Наумовичу, я считаю, это шаг, который в сегодняшнем театре – редкость. Чтобы человек сам отдал возможность другому! Этим шагом он изменил всю мою жизнь. Я убежден, и не из ложного патриотизма, что третий этаж ГИТИСа был самым интересным местом в театральной Москве. Там молодые ребята искали, находили, воплощали, часто интереснее, чем потом, когда они попадают в сложные театральные механизмы и что-то теряют. А здесь их любили, их пестовали, и что-то из этого у них рождалось. У нас принято: курс Захарова называть «захаровцы», Хейфеца – «хейфеца», Фоменко – «фоменки». Когда появились «женовачи» – для меня момент был такой этапный. Дело даже не в тщеславии. Я понял, что за ребятишек этих отвечаю. Этот набор был очень тщательный, я не знал, как с ними сложится, но ужасно хотелось, чтобы был результат, и все, что накопилось у меня за эти годы, я в них вложил. Не я один, конечно. Я сохранил всю педагогическую команду: Евгений Борисович Каменькович, Ольга Васильевна Фирсова, Герман Петрович Сидаков по мастерству; еще добавился мой однокурсник и друг Сергей Григорьевич Качанов, он был вместе со мной в студии «Человек», играл Короля Лира; по движению – Карпов Николай Васильевич; по речи – Серова Сюзанна Павловна; по танцу – Алла Михайловна Сигалова. Вся команда осталась.