Палестина до древних евреев - Эммануэль Анати

Относительная хронология стиля II известна нам довольно хорошо. Судя по наложениям, он возник позже рисунков ранних охотников. Связанные с ним изображения никогда не находят с рисунками, относящимися к стилю III, а образовавшаяся на них патина намного более темная. В некоторых случаях рисунки стилей II и III перекрываются выполненными в стиле IV. Судя по цвету патины, можно с полной уверенностью сказать, что стили II и IV отделяет друг от друга довольно большой промежуток времени.

Когда аббат Брёйль скопировал наскальные рисунки, относящиеся к стилю II, он сначала обратил внимание на стилистическое сходство между ними и изображениями на месопотамской керамике, относящейся к раннему сузскому стилю (протописьменный период – 3500–3000 гг. до н. э.). Это сравнение очень соблазнительно, так как позволяет точно продатировать стиль II. Самое большое сходство было замечено в изображениях животных с дугообразными ногами и идеализированной закругленной формой гиперболизированных рогов.

Следует заметить, что Сузы в то время находились на краю зоны оседлых поселений, а сам стиль возник там довольно неожиданно. Наскальным рисункам не хватает изящества и мастерского исполнения, характерных для их аналогов, созданных художниками, поселившимися в Шумере и Эламе, но между произведениями периферийных групп и этих создателей одной из первых цивилизаций есть много общего.

Если, изучив руины оседлых поселений, можно восстановить последовательность культур, господствовавших в плодородных регионах, то в пустыне все намного сложнее – мы, как правило, и понятия не имеем о том, откуда появилась та или иная художественная традиция. Как мы увидим ниже, разные народы, жившие в Палестине примерно в то же время, что и носители стиля II, создали различные стили. Разнообразие художественного исполнения варьируется от символических фресок, созданных воображением жителей Тулейлат-Гхассул, до реалистичных изображений из слоновой кости и костяных статуэток из Беэр-Шевы и наскальных изображений пастушеских народов, населявших Мегиддо и Гезер. Это разнообразие связано с моделями культуры и поселений, главенствующими в той или иной местности и разделяющими зоны жизни оседлого населения на маленькие закрытые культурные области. В пустыне же, наоборот, существовало удивительное единство обычаев и культуры. В то время как у земледельцев появлялась все более узкая специализация и они все сильнее были привязаны к своим землям и местным природным ресурсам, жители периферии сохранили кочевой образ жизни и в добавление к традиционной охоте стали осваивать такие новые занятия, как скотоводство.

В стационарных поселениях конец одного слоя и начало другого четко отмечают смену одной культуры другой. В пустыне перекрывание изображения, созданного в одном стиле, рисунком, относящимся к другому стилю, необязательно обозначает переход от одного стиля к другому в рамках целого региона.

В центральной части Негева был найден рисунок, принадлежащий к стилю IV–C, перекрытый изображением человека, сидящего на лошади, относящимся к стилю V, которое, в свою очередь, было закрыто еще одной фигурой животного, выполненной в стиле IV–C. Этот пример относится к намного более позднему периоду, чем тот, о котором мы сейчас говорим, но, видимо, такое происходило во все времена. Группы кочевников – носителей разных культур – могли мирно сосуществовать в пустыне. Следовательно, пока мы не найдем несколько примеров, где изображения перекрывают друг друга в одном и том же порядке, мы не сможем сделать вывод об их хронологии. Именно поэтому мы не в состоянии сказать, сосуществовал ли стиль III, творение охотников, стремившихся к натурализму в изображениях, со стилем II или возник несколько позже. Большинство исследователей сомневаются в том, что стиль III возник намного позже, чем стиль II, но есть регионы, в которых эти стили сосуществовали.

Для реалистичного стиля III характерны выверенные пропорции и гармоничные формы. Большинство фигур показано в динамике: животные изображены бегущими, люди, появившиеся на этих рисунках впервые, охотятся на них с луками и стрелами. Фигуры полностью составлены из точек, а такие детали, как глаза, чаще всего обводились. Теперь ноги животного почти всегда стали изображаться отдельно друг от друга.

Ни в каком другом стиле ближневосточных наскальных рисунков нет такого совершенства и гармонии, никогда до этого сцены так тщательно не продумывались. В этих изображениях можно отметить несколько интересных черт. Для того чтобы показать, что стрела, выпущенная охотником, попала в цель, ее иногда изображали несколько раз: сначала вылетающей из лука, затем несколько раз в полете, чтобы показать ее траекторию, и в конце концов попадающей в тело животного. У собак, преследующих добычу, как правило, увеличенный рот, соединенный с помощью линий с ногами жертвы, за которой они охотятся. Для создания более гармоничной композиции фигуры часто прикасаются друг к другу.

В стиле III появляется примитивное представление о перспективе. Благодаря разнице в размере фигур, у зрителя создается полное ощущение трехмерного пространства, в котором каждый предмет находится на разном расстоянии от его взора. Это довольно необычно и производит впечатление, особенно если вспомнить о том, с каким образом жизни и уровнем культуры связан такой стиль.

Главная тема – прекрасные сцены охоты. Как правило, они покрывают всю поверхность скалы. Неровные края скалы эффектно обрамляют изображение, сделанное на гладкой поверхности. Чаще всего изображаются козы, да и в целом количество разновидностей животных не отличается от того, что было в двух предыдущих стилях. Представители семейства кошачьих и горные козлы так и остались неотъемлемой частью местной фауны. Появляются рисунки (по крайней мере, были найдены два или три таких примера), на которых изображены одомашненные быки и козы. Главным домашним животным становится собака, чье изображение появляется почти в каждой сцене охоты. У каждого охотника, судя по всему, было несколько собак, которые на всех рисунках окружают его. В рисунках этого стиля появляются и разнообразные изображения людей. Некоторые из них одеты в длинные юбки, другие – в короткие одежды, обхватывающие бедра.

Несмотря на огромную разницу между стилями II и III, оба они свидетельствуют о том, что их создатели жили в сообществах, хозяйство которых основывалось на охоте и формирующемся скотоводстве, которое лучше отражено в изображениях стиля П. На рисунках, относящихся к стилю III, впервые появляются изображения луков и стрел. Копья исчезли, хотя уже в стиле IV их изображения появляются снова. Лук возникает на рисунках уже как сформировавшийся вид оружия. Изображались два вида луков: для одного из них характерны небольшие одинарные луки, а для второго – большие двойные. На одном рисунке изображен человек, в руке которого – булава со сферическим наконечником. Стиль III характерен для Иордании, Хиджаза и Синая, но лучше всего он представлен в израильской пустыне Негев. Очень похожие группы наскальных изображений были найдены в Верхнем Египте, Нубии и восточной Сахаре. По технике исполнения и тематике они очень похожи на своих ближневосточных «сородичей». Между ними всего 482 километра, и, следовательно, они могут быть как-то связаны друг с другом.