Две королевы - Джон Гай

Для супруги короля Франции исполнение этого долга было приоритетным. Например, Екатерина Медичи в первые семь лет своего брака была особенно беззащитна перед любовницами короля, потому что испытывала отвращение к своему мужу. Только после рождения Франциска она почувствовала себя увереннее. Аналогичным образом, рождение сына и наследника укрепляло позиции Марии в государстве Валуа. Время было самым подходящим, и не в последнюю очередь потому, что ставило молодую королеву выше ее властной свекрови. Но с самой первой ночи Мария явно посчитала себя в положении. Она надевала свободные платья и настаивала, чтобы двор переехал из Фонтенбло в Сен-Жермен, где воздух был прохладнее.

Надежды Марии развеялись через шесть недель. К концу сентября выяснилось, что «беременность» ложная, и королева снова стала носить обычную одежду. Гизы не придали этому особого значения — они шутили, что у шестнадцатилетнего короля и семнадцатилетней королевы еще много времени для таких дел. А потом Франциск заболел. Он всегда был слабым ребенком, и из-за болезненности и низкого роста подданные называли его «маленьким королем».

В ноябре, вернувшись вечером с охоты, он пожаловался на головокружение и шум в ухе. В воскресенье Франциск упал в обморок в церкви, и вскоре у него проявилась острая, пронизывающая головная боль. Скорее всего, его страдания были вызваны инфекцией — когда из уха начала выделяться жидкость, короля немедленно уложили в постель, но вскоре стало ясно, что он серьезно болен; по всей видимости, это была опухоль головного мозга.

Дяди Марии, герцог де Гиз и кардинал Лотарингский, делали вид, что у короля всего лишь простуда, усиленная катаром, который, как они утверждали, затронул ухо. Но эта версия была малоубедительна. И когда в последний момент отменили обещанную испанскому послу аудиенцию, сразу при дворе распространились слухи о смертельной болезни или даже об отравлении короля.

В конце ноября у Франциска начались сильные судороги. Он не мог двигаться и говорить, часами смотрел в пространство, не видя людей, собравшихся у его постели. Мария боролась с Екатериной Медичи за право ухаживать за ним. Ее свекровь становилась невыносимой. Она не доверяла семье Гизов и уволила всех gentilhommes сына, не сообщив его жене. В конечном счете жена и мать вместе ухаживали за Франциском, снимали пробу пищи, чтобы убедиться, что она не отравлена. Каждый день на рассвете они вместе заступали на дежурство, и, несмотря на постоянные протесты Марии, Екатерина также настаивала на праве входить в спальню короля и ночью.

Врачи делали Франциску кровопускание, очищали его организм с помощью клизм и рассматривали возможность операции на черепе — просверлить отверстие и ослабить давление жидкости. Но незадолго до назначенной операции выделения из уха прекратились; врачи уже поздравляли себя с успехом, но гной снова прорвался, и Франциск начал бредить. К началу декабря боль и выделения из уха стали непрерывными; гной также шел из носа и рта. В четверг, 5 декабря, силы короля иссякли, и он весь день пролежал без движения, а поздно вечером умер, не приходя в сознание. Точного времени никто не знал.

Ночью, пока Мария молилась над телом умершего мужа, Екатерина Медичи созвала тайный совет. Трон должен был перейти к брату Франциска, Карлу IX, которому на тот момент было всего десять лет. По стечению обстоятельств в Орлеане открывалось заседание Генеральных штатов — высшего представительского органа власти во Франции, последний раз собиравшегося в период правления Карла VIII в 1484 г. Делегаты назначили регентом Екатерину Медичи. С этого момента она решила отомстить Гизам, махинации которых все время подрывали ее власть. Она даже восстановила коннетабля Монморанси во всех его прежних должностях. Результаты дворцового переворота, сопровождавшего восхождение Франциска II на престол семнадцать месяцев назад, были аннулированы.

В планах Екатерины Марии не было места. Через несколько недель после похорон молодую вдову короля и ее свекровь разделила непреодолимая пропасть. Идея, что Мария должна выйти замуж за Карла IX, была решительно отвергнута Екатериной. В ответ братья Гиз попытались обручить племянницу с доном Карлосом, единственным сыном и наследником Филиппа II от его брака с инфантой Марией Португальской, которая умерла в родах пятнадцать лет назад.

Но Екатерина поспешно вмешалась, разрушив их матримониальные планы. Подобный брак, считала она, будет угрожать интересам остальных ее детей и оттеснит на вторые роли будущее потомство ее старшей дочери Елизаветы — третьей жены Филиппа, которая теперь жила с ним в Мадриде.

Удача отвернулась от семьи Гизов. В апреле 1561 г. Шарль де Гиз решил покинуть двор. После возвращения к власти Монморанси и многих его сторонников из числа гугенотов появились все условия для раздувания конфликта. Через шесть месяцев кардинал и остальные Гизы последовали примеру герцога, забрав с собой большинство приближенных и вассалов. Семья и около семисот ее сторонников сначала собрались в Жуанвиле, но затем переехали в Нанси и Саверн — в свои владения на восточных границах Франции, где они чувствовали себя в безопасности.

Мария понимала, что происходит, и после смерти Франциска не рисковала идти на конфронтацию со свекровью. В первый день своего вдовства она добровольно отдала Екатерине драгоценности, которые считались собственностью королевы Франции. Опись, составленную после не слишком тщательной инвентаризации, отправили Екатерине вместе с сундуками и шкатулками. Получив драгоценности, королева-мать приказала составить полную опись, включив в нее каждый предмет с указанием стоимости, от самых дорогих, таких как бриллиантовые колье и рубин под названием «Яйцо Неаполя», до украшенных драгоценными камнями вышивок и даже отдельных жемчужин.

Отправив драгоценности, Мария в тот же день покинула королевские покои и удалилась в свою комнату, соблюдать траур. В первые пятнадцать дней она отказывалась принимать посетителей, за исключением дядей, а также нескольких близких подруг и членов семьи. Всего за шесть месяцев она овдовела, осиротела и перестала быть королевой Франции. Облаченная в белые траурные одежды, она сидела почти без движения в полутемной комнате с занавешенными окнами, освещенной лишь свечами.

На шестнадцатый день она пожелала принять нескольких епископов и иноземных послов, которые принесли свои соболезнования. Через сорок дней она вышла из затворничества и присутствовала на заупокойной мессе по мужу во францисканской церкви в Орлеане.

Марии едва исполнилось восемнадцать, однако она полностью владела собой. Смерть мужа последовала почти сразу за смертью матери. Конечно, вначале Мария растерялась, но когда первый шок прошел, она смогла примириться со своей утратой. Династический брак не имеет отношения к чувствам. Мария исполнила долг, выйдя замуж за Франциска и отдав ему свою душу и тело. Но она никогда его не любила. Смерть матери была для нее гораздо болезненнее. Более того, теперь с ней перестали обходиться как с королевой Франции. Да, она была практически марионеткой в руках своих дядей — братьев де Гиз. Но тем не менее и сейчас Мария оставалась законной и полноправной королевой Шотландии.

Оценив свое положение, она решила вернуться в Шотландию. Решение зрело в течение месяца. «Вместе с другими, — докладывал Трокмортон английскому Тайному совету, — она сохраняет веру в лорда Джеймса и всех Стюартов». Здесь Мария продемонстрировала, что опыт общения с дядями не избавил ее от доверчивости. Всю жизнь она верила в силу семейных связей. Враг Гизов, лорд Джеймс был ее единокровным братом, сыном ее отца Якова V. В результате Эдинбургского договора у него было больше власти в Шотландии, чем у отсутствующей королевы. Однако Мария по-прежнему наивно верила, что, когда она вернется, лорд Джеймс помирится с ней. Ее подозрения были в большей степени направлены на Шательро и его сына, молодого графа Аррана, который заключил прочный союз с Ноксом и кальвинистами. Их последний и самый нелепый план заключался в том, чтобы выдать замуж Елизавету за Аррана и таким образом сделать его королем Англии.