Смерть пахнет сандалом - Мо Янь

Высоко подняв стопку, Цянь произнес тост в честь всех этих людей в маленьких шапочках-арбузных корках и с козлиными бороденками. Они дрожа вставали, дрожа протягивали стопки, дрожа пили до дна. Цянь особо представил селянам одно из блюд на столе. Это была большая изумрудная капуста, живая, с виду не знавшая дыма и огня очага. Его подданные смотрели на это блюдо, но никто не осмеливался приступить к трапезе, все боялись, что начнутся шуточки, и они в один миг потеряют лицо. Цянь объяснил сельчанам, что на самом деле это готовое блюдо, а внутри него – с десяток известных редких деликатесов. Он тихонько поворошил капусту палочками, и кочан, вроде бы цельный, с хлопком стал распадаться, явив разноцветную начинку. Помещение тут же наполнилось изысканными ароматами. Селяне, по большей части сущие деревенщины, обычно привыкли наедаться до отвала мясом и рыбой. Такой новизны и живописности они никогда не видывали, а таких запахов им не доводилось нюхать. Подбадриваемые начальником уезда, они стали тыкать палочками, подцеплять на пробу капустные листья и, положив в рот, один за другим качали головами и рассыпались в похвалах. Вперед вышел уездный чиновник, ведавший налогообложением, советник Сюн и, не теряя времени, представил им супругу начальника уезда – новую матушку простого народа Гаоми, двоюродную внучку Цзэн Гофаня. Как бы невзначай Сюн заявил, что, мол, дева самолично явилась на кухню и приготовила для всех изумрудную капусту – знаменитое блюдо, рецепт которого передавался в их семье по наследству. Когда Цзэн Гофань служил в Пекине при главе министерства церемоний, он проводил на кухне неоднократные опыты, в результате которых и получилось это выдающееся произведение кулинарного искусства. Это блюдо объединяет в себе знания целого поколения известных сановников. Таланты Цзэн Гофаня проявились в первую очередь в литературном творчестве и военном деле, но и в кулинарии он также выделялся недюжинными способностями. Эти слова советника были встречены еще более горячими аплодисментами. На глазах нескольких пожилых селян выступили слезы и покатились по изрезанным морщинами щекам. Полившиеся вслед из ноздрей сопли повисли на реденьких бородках.

После трех стопок селяне стали по очереди произносить тосты в честь Цянь Дина и возносить ему хвалу. Каждый выражался по-своему, по-особенному, но никто не забывал сказать пару слов о бороде начальника. Кто-то говорил: начальник – поистине переродившийся Гуань Юньчан или возродившийся У Цзысюй[61]. Другой провозглашал: ясное дело, начальник – воплощенный Чжугэ Лян[62] или спустившийся на землю небесный царь Вайшравана[63]. Цянь Дину, вопреки всем его амбициям, трудно было противостоять этому калейдоскопу подхалимов. Если за тебя пьют, то нужно обязательно тоже пить, а если пить, то осушать стопку до последней капли. Он невольно забыл все чиновничье высокомерие, вел увлеченный разговор, прыгал от радости, в полной мере выказывал свою подлинную суть и действительно стал с народом одним целым.

В тот день он напился вдрызг, да и селяне тоже нагрузились так, что валялись вповалку. Эта пирушка прогремела на весь уезд и на долгое время стала темой ожесточенных пересудов. О большом изумрудном кочане капусты слухи ходили вообще как о чуде из чудес. Поговаривали, что в нем устроен механизм с потайным ходом, другим не открыть, как ни пытайся, а начальник Цянь палочками в кочерыжку тыкнул, кочан тут же распустился, как лотос, на десяток лепестков, и на вершине каждого лепестка сияло по целой жемчужине.

Вскоре все знали, что новоприбывший начальник уезда – муж внучатой племянницы Цзэн Гофаня. У него и вид величественный, и растительность на подбородке можно по красоте сравнить с роскошной бородой Гуань Юньчана. У начальника уезда не только вид представительный, он еще и цзиньши в двух списках, первый кандидат на должность. Человек талантливый и красноречивый. Выпьет тысячу стопок и не пьянеет, а если напьется, то не теряет головы. Как говорится, яшмовое дерево на ветру, весенние горы под дождем. К тому же супруга начальника уезда – женщина из поистине знатного рода, не только необычайная красавица, но и обладает несравненной добродетелью. Их появление непременно должно было принести народу уезда Гаоми великое счастье.

2

В Гаоми на северо-востоке Китая был еще один человек с великолепной бородой. Этот муж по фамилии Сунь, именем Бин, возглавлял труппу маоцян.

«Кошачья опера» – это театральное представление, которое зародилось и развилось именно в Гаоми. Оно отличается прекрасным пением и особым подходом к актерской игре, насыщено мистикой и в полной мере отражает душу народа Гаоми. Сунь Бин – реформатор и продолжатель традиций этого театра, пользуется высоким авторитетом в своей среде. Исполняет арии в амплуа бородатых молодцев[64], никогда не использует накладные усы и бороду, потому что со своими собственными у него выходит более естественно. Деревенскому богатею Лю особо нравился драгоценный Сунь, и он устроил для него угощение. Сунь Бин ел и пил. За одним столом с ним сидел некий Ли У, служивший в охране управы. Во время застолья Ли У, как официальное лицо, сидел на самом почетном месте. Он громогласно распространялся обо всем, что касалось начальника уезда: о его высказываниях и манерах, о его вкусах и пристрастиях. Наконец, в запале своих речей Ли У заговорил о бороде начальника.

Хотя Ли У был в отпуске, он был одет по полной форме, не было при нем лишь черно-красной дубинки. Он оживленно жестикулировал, орал во всю глотку, пугая сидевших рядом с ним простых селян так, что они глядели на него, широко распахнув глаза и открыв рот, и совсем забывали про еду и питье. Навострив уши, они слушали его разглагольствования, во все глаза смотрели, как он брызгает слюной во все стороны. Сунь Бин много путешествовал и считался человеком многоопытным, обычно, когда Ли У не было в их компании, обязательно оказывался в центре внимания, но если Ли У задерживался с утра до вечера, то на Сунь Бина уже никто и не смотрел. Артист попивал чарку за чаркой, закатывал глаза и фырканьем выказывал свое презрение к прихвостню. Но никто не обращал на него внимания, и уж тем более Ли У не замечал, что за столом сидит человек, достойный его, он знай лишь живописал бороду начальника:

– … У простого человека в бороде в лучшем случае не больше тысячи восьмисот волосков, а сколько в бороде начальника, угадайте? Хэ-хэ, не знаете? Так и не угадаете! В прошлом месяце я с начальником ездил по уезду разбираться в быте народа, так от нечего делать