Малинур. Часть 1 - Андрей Савин

Костёр в камине, мерцая, освещал правую сторону её тела, и в этом призрачном свечении черты лица гречанки казались высеченными из розового мрамора. Длинные волосы, ниспадая с плеч, затеняли глаза, но пляшущее в зрачках пламя выдавало яростный пожар страсти, только-только начинающий угасать. Александр протянул руку и нежно перекинул волосы на левую сторону. Таис улыбнулась и, чуть склонив голову, приподняла подбородок, давая возможность насладиться своей безукоризненной красотой. Огонь будто ласкал её, высвечивая чёткий контур скулы, прямой нос, ярко-алые губы, приоткрытые в лёгкой улыбке. Глаза подруги горели, и Александр не мог оторваться от созерцания её пленительной женственности.

– А что сейчас увидел ты, мой царь? – спросила Таис, повернувшись анфас.

– Где? – тихо вымолвил он.

– Во мне… – почти шёпотом уточнила девушка.

– Богиню Афродиту, вселившуюся в Таис из Афин, – глубоко дыша и не отрывая взгляда ответил царь.

Таис звонко рассмеялась, развеяв тем самым невидимые чары, что так тонко выплетались огнём, их страстью и могущественной магией любви. Александр, скинув наваждение, заулыбался и достал из-под подушек книгу.

– Что-то Гомер в «Илиаде» про любовные похождения Ахилла не упоминает, – весело продолжил он льстивую игру, начатую ранее подругой.

– Так это же миф, ставший явью! – громко смеясь, подлила елея в беседу искушённая гетера.

Они ещё долго веселились, шутили, пили вино и наслаждались друг другом, пока не пришлось позвать слугу – огонь угасал и тоже требовал внимания.

– И всё же… несравненная Таис, мы увлеклись, а ты не ответила про Шимона. Что скажешь о нём? Ты проницательна и мудра, мне интересен развёрнутый ответ, – вернулся к заданному ранее вопросу Александр, когда слуга бесшумно удалился и любовники вновь осталась наедине.

Девушка, закусив губу, в этот момент смотрелась в зеркало и развязывала ленту, что утягивала её волосы. Услышав вопрос, она задумалась, продолжая изучать своё отражение, и лишь почувствовав настойчивый взгляд Александра, повернулась.

– Прошло больше года, но память о той беседе по-прежнему свежа и волнительна. Впрочем, сам первосвященник не произвёл на меня особого впечатления: как и другие жрецы твоей империи, он больше был озабочен сохранением своей власти и влияния на общину. Хотя нужно отдать должное: народ иудейский ревнив к своей религии, и священники у них в большом почёте. Чего только стоит память о предках и пророках, уходящая чуть ли не к началу времён. Коэны, чьё священнослужительство передаётся по наследству, знают своих отцов до самого Аарона, брата первого и главного иудейского пророка Моисея, что жил больше тысячелетия назад, а оттуда ещё на семь колен до Леви – одного из двенадцати прародителей иудеев. Представляешь, чего им стоило сохранить такую память? Поэтому и книг священных столько, что не прочесть, наверное, за всю жизнь. – Таис пристально посмотрела на царя, ожидая от него какой-нибудь реплики, ведь он тоже, со слов Аарона, три дня беседовал с первосвященником наедине.

Но Александр задумчиво молчал.

Таис продолжила:

– У них один Бог, и Он якобы живёт в сердце каждого иудея; хотя это ерунда, Он живёт в сердцах лишь немногих.

Царь удивлённо посмотрел на Таис:

– В сердцах? Шимон рассказывал мне, что Он живёт на небе и внимательно наблюдает за делами каждого. И если человек добродетелен, то Он посылает ему дары, а если нечестив, то не избежать ему кары небесной. А ещё Он воистину могущественен, Ему, как оракулу, ведомо всё наперёд. Мне показали книгу их мудреца Даниила, где написано, что эллинский царь повергнет царство Персидское. И я его поверг! Я поверг Дария, и Бог иудейский помог мне в этом!

Девушка снисходительно улыбнулась:

– Там было указано твоё имя?

– Там был указан мой титул, царя Греции! – Строгая мимика резко изменила выражение лица властителя, однако в глазах не было гнева. Скорее, смесь досады от понимания неубедительности довода в пользу своей богоизбранности и удивления от дерзости вопроса.

Таис отвернулась, чтобы Александр не видел её лица.

– В иерусалимском храмовом хранилище столько книг, свитков и отдельных текстов, что немудрено найти подобное пророчество на все случаи жизни. – Она повернулась и, глядя прямо в глаза, закончила: – Извини, мой царь, я умею сладко льстить, но очернять Александра Великого лестью глупой, а тем более ложью… Лучше убей меня, – и покорно склонила голову.

Всего мгновение длилась пауза, и тронный зал дворца персидского шахиншаха заполнил громкий хохот нового владельца – Александра Македонского.

– Как я люблю тебя, моя Таис, за этот острый язык, столь точно выражающий мои сомнения! – Он обнял девушку и впился поцелуем в её уста. – Прошу, останься до утра! Завтра в полдень Птолемей приведёт жреца, послушаем его вместе.

Раннее утро. Александр накинул тёплый персидский халат, расшитый золотыми павлинами, и вышел на дворцовый балкон. Снег успел густо припорошить каменный пол и мраморные перила. Молодой правитель улыбнулся: это был второй увиденный им в жизни снегопад и последний, которому он будет рад. Широкая парадная лестница внизу забелела, а каменные крылатые быки, охранявшие центральный вход, нарядились в девственно чистые рубахи седре, принятые у адептов местной веры.

Таис тоже вышла, решив полюбоваться редким для греков природным явлением, однако накидывать свой халат она не стала – шагнула на балкон абсолютно обнажённой.

– Хочу ещё немного побыть Афродитой, хотя бы в твоих глазах, мой царь. – Она встала на углу балкона, где снега было чуть больше, и на контрасте с серым камнем стен он вполне напоминал морскую пену. Девушка распустила волосы по плечам и лукаво улыбнулась: – У меня, правда, нет её волшебного пояса…

– Он тебе не нужен. Ты совершенней Киприды и покоряешь мужчин одним лишь взглядом! Позволь мне согреть тебя. – Царь распахнул халат и, обернув им подругу, обнял её. – Безумная Таис, – прошептал он на ухо, – ты же можешь заболеть.

– Лишения закаляют душу, математика – ум, а холод – тело, – так же прошептала девушка и выскользнула из объятий.

Словно по морскому прибою, отбежала в другой угол, где сгребла с пола снежок и, задорно хохотнув, кинула им в закутавшегося македонского царя. Тот вскрикнул от неожиданности, а Таис взяла полную охапку и, заливаясь смехом, начала растирать снегом руки, плечи и живот.

– Смотри, Александр, как делают скифы, будины и агрипеи, живущие далеко на севере, за Понтом, Гирканским