Рамзес. Сын света - Кристиан Жак

От волнения он забыл про единственного охранника, который не ленился: небольшого пса золотисто-желтого окраса, мускулистого и коренастого, с висячими ушами и хвостом баранкой. Застыв посреди дороги, он не лаял, но пройти не дал бы.

Интуиция подсказала выход: Рамзес посмотрел псу прямо в глаза; тот уселся на задние лапы и завилял хвостом. Юноша подошел и погладил его; они сразу подружились. На кожаном ошейнике пса, окрашенном в красный цвет, было написано «Неспящий».

— А что если тебе пойти со мной?

Неспящий в знак согласия ткнулся в колени квадратной мордой с шершавым носом и повел своего нового хозяина к выходу из поместья, где воспитывалась будущая правящая каста Египта.

Странно, но в этот поздний час праздный народ все еще бродил по улицам древней и самой первой столицы — Мемфиса; несмотря на роскошь южных Фив, славившихся своим богатством, бывшая столица сохранила свое исключительное положение, которое занимала в прошлом. Именно в Мемфисе находились высшие школы, именно здесь наследники царской семьи и дети придворных, которым уготованы были высокие посты, получали серьезное образование и суровую закалку. Доступ в «Кап», область закрытую, охраняемую и находящуюся на полном обеспечении, был пределом мечтаний многих, но те, кто, как Рамзес, жили здесь с раннего детства, желали лишь одного: вырваться отсюда!

Рамзес был уже не ребенок и потому без труда выбрался из этой золотой клетки.

В большом зале питейного заведения со стенами, побеленными известью, на подстилках и табуретах сидели подвыпившие клиенты, любители крепкого пива, вина и пальмового ликера. Хозяин охотно демонстрировал амфоры, доставленные из Дельты, оазисов или Греции, нахваливая качество своего товара. Рамзес выбрал местечко поспокойнее: тихий угол, откуда он мог наблюдать за входной дверью.

— Что пить будешь? — спросил его разносчик.

— Пока ничего.

— Незнакомые посетители платят заранее.

Царевич снял с руки халцедоновый браслет.

— Этого довольно?

Разносчик взял браслет, внимательно разглядывая его.

— Пойдет. Вина или пива?

— Твоего лучшего пива.

— Сколько кружек?

— Пока не знаю.

— Я принесу кувшин… когда будешь знать точно, принесу кружки.

Рамзес понял, что не знает цену вещей; этот проныра, конечно же, обкрадывал его. Давно уже пора было покинуть свою серьезную школу, наглухо закрытую от внешнего мира.

Усадив Неспящего в ногах, царевич внимательно следил за входом в пивную. Кто из его товарищей осмелится на подобную авантюру? Он прикинул, сразу вычеркнул самых безвольных и карьеристов и выделил троих. Эти точно не отступят перед опасностью.

Он удовлетворенно улыбнулся, когда Сетау показался в дверях заведения.

Сетау, крепкотелый, мужественный, с лоснящимися мускулами, матовой кожей, черной шевелюрой и квадратным черепом, был сыном моряка и нубийки. Его необычайная выносливость, а также способности к химии и изучению растений не остались незамеченными наставником; учителям «Капа» не пришлось жалеть о том, что допустили его в это закрытое высшее учебное заведение.

Сетау, не разоряясь на приветствия, сел рядом с Рамзесом.

Не успели они обмолвиться и парой слов, как вошел Амени, маленький, худой и щуплый; бледный, с редкими, несмотря на юный возраст, волосами, он не выносил физической нагрузки и не мог поднимать тяжести, однако в искусстве иероглифического письма оставил далеко позади всех сверстников. Неутомимый труженик, он спал лишь три-четыре часа в сутки и знал великих авторов лучше, чем его учитель литературы. Сын штукатура, он стал настоящей гордостью своей семьи.

— Чтобы выбраться, я подкупил стражника, — гордо заявил он, — отдав ему свой ужин.

Его появлению Рамзес тоже не удивился, он ждал его; он знал, что, если нужно, Сетау воспользуется своей силой, а Амени употребит свою смекалку.

Однако появление третьего озадачило царевича: он никогда бы не подумал, что богатенький Аша пойдет на такой риск. Для него, единственного сына богатых аристократов, пребывание в стенах «Капа» было естественным и неизбежным этапом перед началом карьеры высокопоставленного чиновника. Щеголеватый, с узкой костью и вытянутым лицом, он носил маленькие усики, за которыми ухаживал с необычайной щепетильностью, и часто смотрел на окружающих с откровенным презрением. Его слащавый голосок и светящийся умом взгляд обволакивали собеседника.

Он сел напротив первой тройки.

— Удивлен, Рамзес?

— Да, не скрою.

— Я не прочь скоротать с вами вечерок; скучно мне что-то.

— Нам грозит наказание.

— Оно лишь добавит перцу в наше пресное блюдо; все в сборе?

— Нет еще.

— Что, никак лучший друг предал тебя?

— Он придет.

Насмешливо ухмыльнувшись, Аша приказал разлить пиво… Рамзес к своей кружке даже не притронулся; волнение и досада комом подступали к горлу. Неужели он так серьезно просчитался?

— А вот и он, — воскликнул Амени.

Высокий, широкоплечий, с пышной шевелюрой и бородой, полукругом обвивавшей его подбородок, Моисей выглядел гораздо старше своих пятнадцати лет. Сын евреев, обосновавшихся в Египте не одно поколение назад, он был принят в «Кап» в совсем юном возрасте благодаря своим замечательным умственным способностям. И поскольку они с Рамзесом обладали примерно одинаковой физической силой, оба подростка стали соперничать во всем, прежде чем заключить пакт о ненападении и выступить единым фронтом против учителей.

— Старый стражник хотел помешать мне уйти; мне стыдно было с ним тягаться, пришлось убеждать его в благонамеренности моего предприятия.

Оставалось поздравить друг друга и опорожнить кружки хмельного зелья, обладавшего неповторимым вкусом запретного.

— Итак, один-единственный важный вопрос, — настойчиво заявил Рамзес, — как получить настоящую власть?

— С помощью иероглифического письма, — поспешил высказаться Амени, — наш язык — язык богов, мудрецы использовали его, чтобы передать нам свои заветы. Сказано: «Следуй своим предкам, ибо они познали жизнь раньше тебя. Власть дается знанием, а письмо делает его бессмертным».

— Вздор грамотеев, — заявил на это Сетау.

Амени залился краской гнева.

— Ты будешь отрицать, что писец обладает настоящей властью? Умение вести себя, вежливость, знание правил хорошего тона, аккуратность, верность данному слову, неприятие нечестности и зависти, владение собой, искусство молчания, подтверждающее первенство письменного слова, — вот те качества, которые я хотел бы развить в себе.

— Этого недостаточно, — рассудил Аша. — Высшая власть — власть дипломатии. Вот почему я скоро покину страну, чтобы изучить языки наших союзников и наших соперников, чтобы понять принципы развития международной торговли, каковы истинные намерения других правителей, чтобы затем иметь возможность использовать их в своих целях.