Миссис Хемингуэй - Наоми Вуд

Хэдли впустила сестру Файф в квартиру. Джинни осторожно пробиралась между мебелью, не переставая болтать напряженным голосом о чем-то постороннем. Она явно чувствовала себя в этом «положительно неземном» месте не столь непринужденно. Наконец ей удалось пристроиться возле маленького столика у окна, так что из-за плеча у нее торчал шпиль колокольни.

Хэдли тоже было не по себе из-за недвусмысленного аромата, доносившегося с кухни. Эрнест частенько отправлялся в Люксембургский сад, высматривал там самого жирного голубя, и, стоило жандарму отвернуться, ловко сворачивал птице шею и прятал тушку в коляску Бамби, чтобы незаметно вывезти добычу из парка. Однажды он приволок домой еще живую птицу. Хэдли осточертел запах жареных голубей – за зиму ими провоняла вся квартира.

Места для дивана в комнате не нашлось, там стояли лишь два потертых кресла – одно для Хэдли, другое для Эрнеста. Третьего кресла не было.

Джинни медленно обвела их обиталище внимательным взглядом, ее глаза поблескивали из-под полей низко надвинутой шляпки-колокола. На ней был тот самый норковый палантин, на который Эрнест обратил внимание в их первую встречу. Гостья сидела, нервно покусывая губы. Она наверняка догадывалась, зачем ее пригласили.

Файф, Джинни и Хэдли только что вернулись из короткой автомобильной поездки в Шартр. Хэдли до сих пор никому не говорила о найденном в прошлом месяце тайном послании Эрнесту от Файф. Теперь она была настроена выяснить правду, для чего и залучила к себе Джинни.

– Где Эрнест? – Джинни сидела в напряженной позе, слегка наклонившись вперед и сложив руки на остро выпирающих коленях.

– Думаю, он все еще у себя в кабинете. Через часик должен появиться.

Закатные тени ползли по квартире, и оттого в ней казалось еще мрачнее.

– Прости, что здесь так холодно, Эрнест, наверное, экономил на отоплении, пока меня не было. – Хэдли зажгла плиту и грела теперь руки над горелкой. – Мы так сблизились в этом году с тобой и Файф. – Она начала издалека, согласно заранее разработанному сценарию: свою роль Хэдли успела как следует отрепетировать; план этот был продуман до мелочей, пока они тряслись от Шартра до Парижа в жестянке «ситроена» Джинни. – Трудно поверить, что когда-то мы не были знакомы. Что когда-то были лишь мы с Эрнестом… А потом появился Бамби. Я ведь в самом деле не могу себе представить жизнь без вас двоих, девочки.

Джинни явно собралась что-то сказать, но Хэдли продолжала:

– Мы с твоей сестрой стали хорошими друзьями. Так же, как Эрнест и Файф.

В окне, насколько хватало глаз, тянулись скаты парижских крыш. Голуби – основное блюдо Хемингуэев – расселись на карнизах. Может, лучше ничего не знать? Продолжать оставаться в неведении? Но, увы, злосчастная записка Файф словно обострила все чувства. Хэдли начала замечать многозначительные взгляды на рынке, слышать шепот и сплетни в книжной лавке, ловить обрывки разговоров о своей семье на вечеринках. Вот что самое отвратительное: оказаться единственным человеком, который не в курсе.

Джинни все так же сидела, завернувшись в мех. Хэдли налила две чашки чая, поставила их на стол, а потом села на свое место, стукнувшись коленями о коленки Джинни.

– Файф вела себя странно всю дорогу от Шартра.

– Что ты имеешь в виду?

– Она произнесла от силы пару слов.

– Разве? – Джинни упорно не поднимала глаз от своей чашки.

– Она всю поездку была не в себе – говорит-говорит, потом резко замолкает и молчит часами.

– Сестра вообще склонна к перепадам настроения.

– Дело не в настроении.

Хэдли решилась на лобовую атаку вовсе не из-за той дурацкой записки: ее потрясло, что Файф в Шартрском соборе истово молилась. Даже издалека можно было заметить, как побелели ее стиснутые над головой руки. Файф была в отчаянии – судя по тому, что не разжала рук до самого окончания службы. О чем могла молиться эта женщина, чего ей не хватает, кроме мужа? Ее губы не могли шептать ничего иного, кроме: «Господи, пусть он будет со мной». Потом пальцы Файф разжались, и она пристально посмотрела на Хэдли. Христианского смирения в ее взгляде не ощущалось.

После сумрака собора свет снаружи казался слепящим. Выходя, Хэдли и Джинни увидели Файф, непостижимым образом опередившую их. Она сидела и курила у входа в своем бесформенном мужском пальто, с вызывающим торжеством в глазах.