Спиридов был - Нептун - Иван Фирсов

— Эскадра наша тронется не ранее завтра-послезавтра. Вам предписано подойти на видимость рейда в Данциге, определить силу французов, и не более. С французами не сходиться, на сей день у нас с ними покуда мир. Что спытаете, на полном ходу ко мне, а действовать по обстоятельствам.

Гордон взглянул на часы, встал, давая понять, что инструктаж закончен.

— Сниматься с якорей нынче, в шесть пополудни, по моей пушке.

Солнце зависло высоко над горизонтом, когда с флагмана прогремел холостой выстрел дежурной пушки.

На баках 32-пушечных фрегатов «Россия» и «Митау» в ту же минуту закружились шпили, подбирая и без того туго натянутые якорные канаты. Спустя час, распустив нижние паруса, оба фрегата, лавируя против крутого ветра, байдевинда, медленно направились на запад.

С некоторой тревогой поглядывали командиры на снующие по реям фигурки матросов. Добрая половина из них, рекруты и солдаты, неделю назад впервые ступили на палубу. Несмотря на все старания и устрашения боцманов, многие из них еще не обвыклись на корабле, испуганно жались к вантам, со страхом поглядывая вниз, где кипело море, оставляя пенистый след за кормой.

Десять дней с перерывами встречные ветры заставляли фрегаты ложиться в дрейф. К вечеру 24 мая, на переходе к Пиллау, на горизонте обозначились паруса кораблей.

Дефремери на шлюпке пришел на «Россию». Долго рассматривали они вместе с Шлейницем едва видневшиеся силуэты парусников.

— Не только вымпелов, но и самих мачт не видать, — размышлял Шлейнищ, переводя взгляд на едва наполненные паруса. — Нынче, видно, штилеет, покуда в дрейфе лежим и дымка находит. Глядишь, поутру солнышко поднимется, распогодится. Разберемся, что к чему.

К сожалению, ближе к полуночи на море опустился туман. В белесой пелене скрылись мачты «России».

Утром легкий ветерок едва успел разогнать туман и наполнить паруса, с марса крикнул сигнальный матрос:

— На зюйде четыре паруса!

«Вот тебе раз, — разглядывал в подзорную трубу корабли стоявший на вахте мичман Харитон Лаптев. — Откуда взялись? Не французы ли?»

Рядом выросла фигура долговязого Дефремери. Он выбежал на палубу без мундира, в одной рубашке.

— Подобрать все булини, стянуть шкоты втугую. На румб норд! — первым делом скомандовал он, разглядывая в зрительную трубу надвигавшиеся по корме с распущенными парусами четыре корабля. — Всех наверх! — отрывисто произнес Дефремери. — Все паруса ставить!

И все-таки, несмотря на это, дистанция между «Митау» и французами неуклонно сокращалась. Сказывалась разница в парусности и величине кораблей почти в два раза.

А в том, что это его земляки, Дефремери не сомневался. Правда, на приближающихся кораблях не были подняты флаги, но командир «Митау» слишком хорошо знал обводы и силуэты судов, сработанных на французских верфях.

Преследователи между тем разделились на две колонны и брали «Митау» в клещи с двух бортов.

Некоторая тревога, охватившая вначале Дефремери, по мере сближения с погоней сменилась благодушным настроением: «Как ни крути, у нас с Францией мир и войны никто не объявлял».

— Кораблики-то линейные, — проговорил второй лейтенант Вяземский, — на каждом по шесть десятков стволов. Выходит, сотни три пушек супротив наших трех десятков.

Видимо, по сигналу старшего, на стеньгах всех четырех кораблей появились французские флаги с трехцветной раскраской.

— Поднять флаг российский! — как бы отвечая французам, задорно скомандовал Дефремери.

Передовые корабли поравнялись с кормой «Митау». На всех них были откинуты прочь артиллерийские порты, откуда устрашающе чернели жерла орудий.

— Быть может, барабанщикам тревогу пробить? — Чихачев вопросительно посмотрел на командира.

Командир молча еще раз окинул взглядом надвигавшиеся слева и справа громады линкоров французов, ощетинившиеся пушками.

«На каждом борту у них тридцать орудий, стало, с каждой стороны у них шестьдесят, против моих пятнадцати». Но в голове лихорадочно сверлила мысль: «Как же присяга и устав морской?» Наконец мелькнуло: «Надлежит консилию иметь».

Сбросив оцепенение, не оборачиваясь, Дефремери отчаянно крикнул:

— Барабаны наверх! Корабль к бою!

Чихачев будто только и ждал команды, лихо сделал отмашку, два барабанщика уже стояли рядом с ним, наизготовившись, ударили палками. Да и весь экипаж в эти мгновения смотрел в сторону шканцев, на командира.

Почти весь экипаж впервые сталкивался воочию с неприятной ситуацией. Разве только Дефремери и усатый боцман успели в последнюю кампанию против шведов, как говорится, понюхать пороху.

Спустя несколько минут оба борта фрегата ощерились орудиями. Канониры раскладывали картузы с порохом, открывали ящики с ядрами, дергая канаты, откатывали станки с пушками, готовили банники.

— Прикажете абордажной партии раздать ружья? — с несколько наигранной веселостью спросил у командира лейтенант — артиллерист Вяземский.

— Погодите с ружьями, — вздохнул Дефремери, — призовите сюда мичманов и сами приходите, консилию держать будем.

В таких случаях по уставу было положено собирать консилиум всех офицеров. Видимо, в спешке командир позабыл пригласить унтер-офицеров. Обступив тесным кружком командира, офицеры слушали его глуховатый от волнения голос:

— Нынче любой наш первый выстрел по французу означит войну, а нам такого права не дано, — коротко объяснил Дефремери. — Потому надобно потянуть время, ежели что, кто-либо пойдет на шлюпке к французу и прояснит обстоятельства.

Закончив, командир вопросительно взглянул на головной корабль французов. Он подошел настолько близко, что различались черты лиц матросов на реях фок-мачты.

Офицеры переглянулись и скосили глаза на мичмана Харитона Лаптева. Первым по традиции высказывался он, младший.

— Ежели по уставу должно нам принять бой, токмо есть ли смысл, живота лишимся без толку.

Две короткие фразы молодого офицера оценили суть предстоящей схватки, если она произойдет.

— Другой путь, опять же по уставу сказано, — прервал тягостное молчание Чихачев, — ежели поблизости где меляка найдется. — Он тоскливо оглянулся вокруг, скользя взглядом по безбрежной линии горизонта и, задрав голову, кивнул на вымпел. — Опять же ветер потянул со стороны бережка. А то выброситься где на камни, чтобы неприятелю в руки не попасть.

— Верная мысль, — словно обдумывая и этот вариант, Дефремери, видимо, окончательно что-то для себя решил:

— Не должно нам и об матросах забывать. Сие тоже не куклы, хоть и холопы. Жизнь каждому от Бога Дана. Прошу, господа, покуда быть на своих местах.

Прежде всего, захватив штурмана, командир забежал в каюту, сверился с картой. До ближайшего берега добрый десяток миль и глубины порядочные, так что вариант с выбросом фрегата на мель отпадает. Да и французы не дураки, не отпустят же они нас восвояси. Не для того они и погоню устраивали. Замыслили пакость, видимо.