Спецназ России - Владимир Квачков

Такой путь все более и более удаляет нас от насильственно пересаженного… на нашу почву немцами, и мы все более и более приближаемся к идеалу великого организатора наших вооруженных сил, так чутко понимавшего, что из опыта Запада подходит к нашим национальным свойствам и что нам несвойственно.

Так, на первом месте следует поставить весьма важную меру – это последовавшее увеличение нашей конницы; мероприятие, совершенно идущее вразрез с происходящим на Западе, где, как, например, в ныне задающей тон германской армии, при увеличении ее за последние 20 лет на 16 %, конница остается все в том же числе. Усиление состава полков и удержание конных дивизий, а не разброска конницы в виде дивизионной конницы. Обращение всей конницы в драгунскую по вооружению и подготовке ее, поистине, после увеличения ее, капитальнейшая реформа… Так, мы возвратились к Петровскому детищу, к заветам Румянцева и Потемкина, к нашему естественному образу казачьей конницы. Существующие наставления последнего времени… Коннице указана также подготовка к рейдам для погрома тыла и сообщений противника.

В рощах, лесах, в лощинах, за высотами, укрываясь, стоять или передвигаться коннице, зорко наблюдать за происходящим и выискивать себе добычу, а не наоборот – не пассивно ожидать благоприятных моментов для стройных атак-шоков или безнадежно отыскивать равнины, луга и поля для своих стройных эволюций тонкими и длинными линиями – вот к чему должна готовить себя наша конница. Наши коневые средства и наши средства населения в смысле комплектования позволяют из конницы иметь буквально конную армию, такую же совершенно оригинальную, только России свойственную силу, каковою у англичан является их флот, в Швейцарии – ее стрелки; не десятками тысяч коней может и должна считаться наша конница, а сотнями тысяч.

Необходимым дополнением в организации конных корпусов является организация команд разведчиков, которые должны составить принадлежность штабов и начальников отрядов. В этом отношении опыт американской войны дает ценные указания. Как известно, обе стороны широко пользовались скаутами – специалистами-разведчиками. Команды в известном числе скаутов составляли принадлежность начальников частей (начиная от командира полка и выше) и начальников отрядов. Пополнение этих команд производилось из числа охотников, из числа особенно проявивших дарование в этом трудном деле.

Наш опыт в прошлой войне опять указывает на то, что разведчик есть и должен быть органом начальника и что разведчиком не может быть всякий зауряд. И так всегда: разведки – дело и работа единиц и одиночных людей. В чем же тогда, спросят, заключается стратегическая деятельность конницы по разведыванию, чуть ли не единственная работа, еще предоставляемая коннице сводящими ее существование на нет. Да вся ее роль в этом деле сводится на то, чтобы силою проложить путь разведчикам, силою добыть пленных, силою захватить те пункты, где можно добыть сведения, иной раз, силою удостовериться в имеющихся уже сведениях. Заметим, однако, что есть и иные более целесообразные пути для добывания сведений (шпионы, иностранная печать с ее сонмом корреспондентов).

По опыту германо-французской войны и деятельности скаутов, скажем, что роль конницы, en masse, как рода оружия в целом, в этом отношении более чем условна, и потому напрасно иной раз разделяются сетования за недостачу конницею сведений: в этих случаях причину последнего нужно видеть либо в отсутствии подготовленных разведчиков, либо в неумении начальника организовать разведку, либо в дурной организации сбора сведений.