Тайны древних бриттов - Льюис Спенс

Теперь необходимо будет обратиться к высшим аспектам тайной традиции Британии, как они явлены в ее самом выдающемся документе — «Барддас», хотя ранее мы касались лишь поверхностного слоя его философии. Прежде всего, нам надо составить общее впечатление о божестве, как оно представлено там.

В книге говорится, что Бог триедин и не может быть иным: он одного возраста со временем; он единосущ со всем существующим; и он соположен с любой устремленностью сознания. Он непостижим и необъясним, он превыше всего и безмернее всего на свете.

Но о каком боге говорится во всех этих заявлениях? Похоже, что валлийские барды позднего времени признали Бога христианства как высшее божество, но немало упоминаний и о фигуре Ху, чьей природы мы уже касались.

В отношении Ху есть значительный разброс мнений. «Значение Ху, — говорится в примечании к “Барддас”, — состоит в том, что он способен широко распространяться. Слово “Ху” это эпитет божества, указание на его всеведение, оно нередко встречается в работах бардов». Бард Киндделу идентифицирует его с Иисусом, а автор примечаний к книге высказывает мнение, что он был тождествен Хэусу[42]Лактанция и Езусу Лукана — у этих римских авторов под близкими именами выступает бог галлов.

Кэнон Мак-Каллох{57} считает, что это был «древний богцивилизатор у некоторых племен», и добавляет, что триады, упоминающие о нем, относятся к более позднему периоду. Рис{58} говорит о Ху как о «британском Геркулесе» и полагает, что его место позднее занял Артур. Однако очень мало наблюдений о нем оставлено признанными специалистами в области мифологии. Но из постоянных упоминаний о Ху в триадах явствует, что он был значительным персонажем, богомцивилизатором, искусным в земледелии, законотворчестве; возможно, он имел солярное происхождение. Он упоминается как «наивысший хозяин британского острова» и как «бык, обитающий в священном стойле» — последнее определение, похоже, приравнивает его к фигуре Осириса. Несомненно, он присутствует в поэме «Добыча из Аннуна» в виде «быка с повязкою на лбу: ярмо его — сто сорок ровно ладоней в ширину». На то, что друиды держали это животное в качестве символа своего божества, точно так же, как жрецы Египта держали у себя быка Аписа, представлявшего Осириса, указывает следующее место в этой же поэме: «Они не знают… среброглавого быка, который был у них». Имя этого быка или вола, по-видимому, было Элзен, судя по поэме Мерлина; убийство быка язычниками-саксонцами оплакивается этим магом.

Все это не только до некоторой степени приравнивает Ху к Осирису, но и протягивает связи между его культом и митраизмом, а также культами быков в Средиземноморье. Упоминавшийся галльский бог Эзус, или Хэзус, о котором писал Лукан, изображен на одном алтаре, обнаруженном в Париже, — в виде лесоруба, рубящего дерево. На этом же алтаре представлен и бык. Подобный алтарь есть и в Треве. Бронзовые быки доримского периода были обнаружены в Халлштадте в Австрии и в окрестностях Ла Тен. «Много географических названий, в которых присутствует слово taurus[43], встречается в северной Италии, Пиренеях, Шотландии, Ирландии и других местах, — говорит Кэнон Мак-Каллох, — это заставляет предположить, что в местах, носящих эти названия, имел место культ быка». Он добавляет, что, возможно, была тенденция представить это животное символом бога, чему должно было способствовать распространение митраизма, и указывает, что «позднейший реликт культа быка мог быть обнаружен в карнавальной процессии Boeuf Gras[44]в Париже»{59}. Мы можем также вспомнить жертвенное приношение быков в Гайрлохе и других местах в Британии в позднейшие времена.

Езус

Таким образом, достаточно очевидно, что Ху являлся богом-цивилизатором, символизировавшимся фигурой быка (как и Осирис), и также весьма вероятно, что он и египетский бог имели единые корни, находившиеся в Северо-Западной Африке. Фрезер в одном примечании в своей книге «Золотая Ветвь» упоминает об обнаружении в Северной Африке друидической могилы, наполненной принадлежностями покойного, а Уэстермарк приводит много свидетельств сохранения в Марокко ритуала Билтейнн — ежегодной церемонии очищения рогатого скота путем провождения его сквозь священный огонь или дым.

В «Барддас» говорится, что один лишь Бог может выдерживать испытание вечностью в Сеуганте; нам же известно три круга возвышения души, изображаемых кельтами в солярной форме, как это демонстрируют нам древние британские монеты и, согласно некоторым сообщениям, каменные круги в Эйвбери и других местах: это Сеугант, обиталище Высочайшего Ху, который, вероятно, считался самим Солнцем; Гвинуид, счастливая обитель бессмертных, представляющая собой внешний обод, и Абред — внешняя тьма. Но изображение этой духовной структуры в «Барддас» представляет Абред центральной фигурой, Гвинуид — внешней, а Сеугант — соответствующим лучам светила. Может быть так, что Абред, или Аннун, считался пылающей солнечной бездной, порождающей все тела, жарким и огнедышащим перегонным кубом жизни. Но поскольку Абред— это, очевидно, земной план, то, возможно, дело в том, что в сознании чертившего эту схему могли перепутаться понятия Абреда и Аннуна. По всей вероятности, тремя психическими сферами человека являлись: Аннун — место зародышевого существования, Абред — земной план и Гвинуид — сфера пребывания получивших оправдание в своем последующем существовании духов. Сеугант, сфера Бога, была недостижима и сохранялась для одного лишь божества. То, что, безусловно, существовала определенная путаница в этом вопросе, видно из двух высказываний в «Книге Дуйвиддиэта», расположенных рядом. В одном утверждается, что три состояния существования живых существ — это «состояние Абреда в Аннуне, состояние свободы в человеческом кругу и состояние любви, то есть Гвинуид на небе». В другом же говорится о трех неотъемлемых стадиях всего живого: «Начало в Аннуне; продвижение вверх в Абреде и обретение полноты в Гвинуиде».

Перед человеком выдвигаются три основные обязанности: страдать, меняться и выбирать; в равных пропорциях перед ним находятся Абред и Гвинуид, необходимость и свобода, зло и добро, и ему предоставлены полномочия присоединяться к тому, к чему он пожелает. Тут нет философии фатализма, и это отличает данное учение от восточных систем и свидетельствует об утверждении западной доктрины свободы человеческой воли, — на этом делается особый упор. Однако тут прослеживаются явные ассоциации с доктриной бегства, избавления, присутствующей в восточных системах. Так, здесь говорится, что человек «бежит» от Абреда и Китраула (зла) в Гвинуид, проходя при этом через забытье и смерть. Таким образом, находясь в более счастливой сфере, уже нельзя вспомнить предыдущие состояния, хотя в других версиях настоятельно подчеркивается, что исключительно важно оставить их в памяти с целью совершенствования личности.