Гостомысл - Александр Майборода

Медвежья лапа мрачно наблюдал из окна, как чужие корабли медленно приближаются. Над городом нависла зловещая тишина.

Наконец в коридоре послышался шум быстро идущих людей, и в комнату вошли три человека.

Это были старшины: Лисий хвост, Доброжир и Тишила.

— Будь здрав, Медвежья лапа! — поклонились они боярину.

— А где остальные! Почему так долго телятся? Почему не бьет набатный колокол? Враг же у стен города! — напустился на них боярин.

— Прости, боярин, но других не будет, — сказал Доброжир.

— Это почему не будет? Где городской глава? — спросил Медвежья лапа.

К его горлу поднялся гнев, и глаза сверкнули буйным огнем.

— Потому что все остальные ушли с князем на разбойников, — сказал Доброжир.

— Но ведь с князем ушло мало горожан. А кто не ушел, где они? — спросил боярин.

От сильного волнения он совсем потерял силы, с трудом дошел до постели и лег. Передохнув секунду, он попытался снова встать, но боль опрокинула его назад в постель.

Медвежья лапа застонал, и Людмила кинулась к нему и осторожно опустила его назад в постель.

Она уже поняла, что старшины не хотят защищать город, и она с трудом сдерживала гнев. Ей многое что хотелось сказать, однако женщине не разрешено лезть в военные дела, поэтому она молчала.

— А кто не ушел в поход, ушли в поля косить сено. Их теперь не скоро соберешь, — сказал Доброжир, подождав, когда боярин придет в себя.

— А Богдан-то где? — спросил Медвежья лапа слабым голосом.

— А Богдан заболел, — сказал Доброжир и соврал: — И дома лежит при смерти.

— Но где остальные старшины? — спросил Медвежья лапа.

— Из городских старшин остались только я, вон Лисий хвост и Тишила. Так что город защищать некому — надо сдавать его, а то сожгут и перебьют всех, а там видно будет. Глядишь и откупимся потом. Или князь вернется.

Старшины завздыхали.

— Если он жив, — добавил Доброжир.

Теперь и боярин догадался, что старшины не хотят защищать город, потому что надеются откупиться от разбойников.

— Подлецы! — крикнул Медвежья лапа и снова попытался подняться на ноги.

Ему это почти удалось, но когда встал, от слабости у него закружилась голова. Он схватился за голову и начал оседать, стеная и плача:

— Да как же это вы город оставили без защиты?!

Старшины не дали упасть боярину на пол, подхватили и положили на кровать.

Украдкой вздохнули, — однако, боярин, ты нынче не воин.

Как только Медвежья лапа оказался на кровати, Людмила захлопотала над мужем: налила ему в небольшую плошку целебного настоя и стала его поить.

Боярин не хотел пить, захлебывался слезами и порывался встать. Но он был так слаб, что пришлось Людмиле его придерживать, чтобы он неосторожными движениями себе же не повредил.

На помощь ей прибежала ключница Дарина.

— Осмотри боярина, — сказала Людмила.

Дарина была не только ключницей, но и знахаркой.

Старшины постояли некоторое время, затем бочком тиснулись к двери.

За дверью их догнала Людмила.

— Стойте, старшины!

Старшины остановились.

— Чего тебе надобно, боярыня? — спросил Доброжир.

— Я вижу, что вы замыслили сдать город без боя, — сказала Людмила.

— Боярыня, женщинам не гоже лезть в мужские дела, — строго сказал Доброжир.