Ленин в 1917 году - Сергей Кремлев

Но что мы имеем в итоге?

А вот что: Ельцину верили, а теперь проклинают…

Путину же пока ещё верят.

Поразительно, но — факт!

Что будет дальше?

Поживёте — увидите…

«Социалистическим» министрам Церетели, Чернову, Скобелеву, Пешехонову, Переверзеву и Керенскому в начале лета 1917 года тоже верили, но для них уже наступал «момент истины» — 3 (16) июня в Петрограде открылся Первый Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов, подготовленный Петроградским Советом. О нём уже было сказано и ещё будет сказано. Но вначале — несколько слов о ситуации с летним наступлением 1917 года на русском Восточном фронте.

СЕГОДНЯ о состоянии русской армии к лету 1917 года чего только не понаписано, причём после 100-летия Первой мировой войны преобладают оценки хвалебные, включая утверждения, что в 1917 году русская армия преодолела-де кризис и была-де готова наступать и наступать, почему-де Германия и усилила финансирование подрывной работы большевиков.

Оставив подобные утверждения на совести авторов, должен сказать, что не только сегодня, но и в реальном масштабе времени, то есть — в 1917 году, разнобой в оценках способности русской армии продолжать мировую войну тоже имел место, да ещё и какой!

Это же надо сказать об описании причин развала — когда развал признавался. Не уходя далеко от темы, приведу три мнения (см. Мировые войны XX века. В 4 кн., Кн. 2: Первая мировая война, Док. и материалы. М.: Наука, 2002 г., с. 315).

1) «Большевизм сделал своё дело, и армия, в значительной своей части отравленная ядом этой пропаганды, не только не спасёт свободу, но, оставаясь непасомым стадом, погубит её…»

2) «Позволю себе не согласиться с мнением, что большевизм явился решительной причиной развала армии: он нашёл лишь благодатную почву в систематически разлагаемом и разлагающемся организме…»

3) «Сплоченность и доверие к начальствующим лицам подорваны почти исключительно пропагандой крайне левых течений (читай — «большевиками». — С.К.), преступность действий которых выясняется лишь в настоящее время…»

Выше даны оценки Верховного Главнокомандующего генерала А. Брусилова от 8 июля 1917 года, Главнокомандующего армиями Северного фронта В. Клембовского от 15 июля 1917 года и Главнокомандующего армиями Западного фронта А. Деникина от 12 июля 1917 года.

Дворяне Алексей Брусилов и Владислав Клембовский после Октября 1917 года находились в рядах Красной Армии — пусть и не очень-то искренне… Внук же крепостного Антон Деникин стал белым Главковерхом. С учётом этого предлагаю читателю с трёх раз угадать — какая оценка из трёх принадлежит Деникину? Нетерпеливым отвечаю сразу: как ни странно, вторая…

Учтя сей нюанс, стоит ли чьи-либо личные оценки брать за критерий истины? Знать и брать их в расчёт надо, но они могут лишь оттенить объективную информацию — качественную и — особенно — количественную.

Вот пример информации обобщённой — выдержка из доклада членов Государственной думы о настроениях на фронте сразу после Февральского переворота. Там сообщается прямо: «…настроение сплошь республиканское. Спрашивали: арестован ли Романов с семьёй? Как только сказали, что арестован, стали кричать «ура», качать и так далее…» (Мировые войны XX века. В 4 кн., Кн. 2: Первая мировая война, Док. и материалы. М.: Наука, 2002 г., с. 313–314.)

Одного этого факта для честного аналитика достаточно для того, чтобы сделать однозначный вывод: в кризисе армии был виноват сам царизм — и как социально-политический строй, и как государственный механизм, и как военная организация.

А вот в дополнение к обобщённому факту и цифры…

Генерал от инфантерии Юрий Данилов (1866–1937) относился к крупнейшим русским генералам, равно сильным в штабе и в строю. В 1918 году он вступил в Красную Армию, руководил группой экспертов на переговорах с немцами в Брест-Литовске, но, не приняв Брестский мир, 25 марта 1918 года подал в отставку. Уехал на Юг России в зону действий Добровольческой армии, работал у Врангеля, эмигрировал и в эмиграции написал ряд военно-исторических трудов, в том числе: «На пути к крушению». В 2000 году московское издательство «XXI век — Согласие» переиздало его, откуда и взяты нижеприводимые цитаты и данные…

Данилов не раз (например, на с. 193) подчёркивал довоенную слабость российской промышленности, в результате чего «мы… продолжали чувствовать крайнее стеснение в оружии, огнестрельных припасах и других предметах военного снабжения».

Там же Данилов пишет: «Недостаток рельсов и шпал, усиленная заболеваемость паровозов и вагонов, уменьшение добычи угля, равно как и ухудшение его качества… привели к тому, что уже в середине 1916 года развал транспорта был у нас налицо».

Данилов сообщает (с. 309–311), что ежемесячное производство винтовок составляло 100 тысяч при потребности в 300 тысяч, патронов — 120 миллионов штук при потребности в 200 и даже в 250 миллионов штук, снарядов — 1,5 миллиона штук при потребности в 4 миллиона. Хронической была нехватка пулемётов — не более 50 % необходимого. При этом российские заводчики через военно-промышленные комитеты получили на выполнение военных заказов казённую субсидию в 400 миллионов рублей, но отчитались лишь в половине (с. 378).

Данилов рисовал невесёлую картину хронического некомплекта вверенных ему войск — как кадрового, так в отношении техники. Принятый Даниловым 30 августа 1915 года XXV армейский корпус при штате в 28 тысяч штыков имел в строю всего 8 тысяч вооружённых людей и т. д.

Результаты кампании 1916 года укладываются в несколько фраз Данилова (с. 183): «На протяжении всего русского фронта — снова десятки и сотни тысяч убитых и искалеченных людей, притом конца этим последовательным бойням не было видно. Масса жертв и никаких видимых результатов! Число призванных в армию перевалило уже за 13 миллионов. Войсковые части переменили свой состав до четырёх-шести раз…»

Ума не приложу — как, зная всё это, у кого-то язык поворачивался тогда и поворачивается сейчас обвинять Ленина за его требование немедленного мира?

Данилов, правда, имея в виду предстоящую ещё царской армии кампанию будущего 1917 года, писал (с. 184): «Лишь бы додержаться ещё и ещё некоторое время, и тогда Россия вместе со своими союзниками выйдет победителем из этой ужасающей кровавой бойни».

Однако сам же и признавал (уже постфактум!) (с. 184, 195): «Как было этого достигнуть при том огромном напоре обстоятельств, подрывавших дух армии и разложивших её?!.. По мере приближения 1917 года в экономической (жирный курсив мой. — С.К.) жизни России наступало положение, близкое к параличу. Дальнейшее выкачивание из страны сил и средств для ведения войны являлось почти невыполнимым…»

Речь — о ситуации накануне 1917 года, то есть о времени, когда Ленин и большевики не являлись значащим фактором подрыва царизма и наиболее значащим фактором была политика самого царизма.