Владимир Мономах - Борис Васильев

С Боярской думой, призванной обдумывать указания великого князя Киевского да принимать экстренные меры к исполнению этих указаний, случилось то, что часто случается с парламентами тех стран, где парламенты существуют. Вместо того чтобы превращать указания в законы, Дума увлеклась поисками виноватого. Не уложениями законов, а интригующими загадками детективных расследований, о которых можно потом рассказывать друзьям и знакомым не один год. А первый вопрос любого парламента есть вечный вопрос: «Что делать?» Что делать ради того, чтобы навсегда устранить причины то и дело возникающих вопросов. Боярская дума туманной зари нашего отечества с горящими азартом искала того, «кто виноват».

И разведчики Свирида тотчас донесли об этих думских играх самому начальнику лучшей разведки. И начальник повелел тщательно тайно проверить все упущения Боярской думы.

Разведчики взялись за дело и вскоре доложили, что Боярская дума раскопала явную заинтересованность великого князя Святополка Изяславича в войне с половцами. Что имеются свидетели исчезновения из казны значительной части золота, и в числе свидетелей — сам казначей.

С этой новостью Свирид помчался прямиком к другу и побратиму князю Мономаху.

— Сообщу неприятность, но ты, побратим, должен знать, что великий князь Святополк начинает расплачиваться золотом.

— Золотом казны?

— Да, побратим. На это золото был куплен хан Итляр со своей ордой. А когда затея Святополка провалилась, хан Итляр оказался весьма опасным свидетелем, и потому, по всей вероятности, был убит. Мои люди ищут, кто и где его убил, и, я твердо знаю, что скоро найдут.

— Ты так в этом уверен?

— Уверен, мой побратим. Я очень хорошо знаю жадность Святополка, он воспитывался в нашей семье. Как только мои разведчики установят, что хан Итляр и впрямь был убит по повелению Святополка, мы получим доказательства и у нас появятся все основания для того, чтобы по закону предъявить ему обвинение.

— И что же?

— А то, что Святополк из великого князя Киевского превратится в преступника. Ему предъявят обвинение, и он будет осужден.

Мономах усмехнулся:

— И ты сделаешь все возможное, чтобы посадить меня на великокняжеский Престол, Свирид? Мне без всяких хлопот предлагали этот Престол, когда я вошел в стольный град Киев вместе с Гитой Английской. Но я отказался тогда и решительно отказываюсь сейчас. И ты должен понять, почему.

— Почему же?

— Потому что больше моровой язвы боюсь братоубийственной войны, Свирид. Такая бойня погубит Русь — щит меж двух враждебных сил: рыцарей Запада и кочевников Востока. На это место меж двух врагов мы поставлены самим Господом Богом, мой побратим.

— Я привык тебе верить, мой князь, — вздохнул Свирид. — Только как же ты уговоришь воинственных князей наших не воевать более друг с другом? Как?..

— В детстве ты вечно сидел над книгами, читал и закусывал миндалем да орехами. Что ты искал тогда в книгах?

— Ответа на вопросы. Что, например, сильнее войны?

— Нашел?

— Нет.

— А я — нашел.

— Что же ты нашел?

— Мир куда сильнее войны, потому что он рано или поздно прекращает любую войну.

Свирид рассмеялся и даже почему-то погрозил Мономаху пальцем.

— Знаешь, князь Владимир, что мне больше всего в тебе нравится?

— Что же?

— Упрямство. Уж ежели ты что вбил в свою голову, так это надолго.

— Хорошо это или плохо?

— В таких крайних мерах оценивать и сложно, и неправильно.

В дверях появился Павка.