Религия древних египтян - Альфред Видеман

Мы уже познакомились с рядом представлений древних египтян о будущем, которое тесно связано с мифом о боге солнца Ра и о его путешествии по подземному царству. Однако они способствовали формированию верований очень ограниченного числа людей: ведь для огромного большинства египтян всех времен убежденность в существовании жизни после смерти была связана с поклонением Осирису, и на этой основе они рисовали себе во всех подробностях судьбу души и тела и создали учение о бессмертии, которое по точности и объему превосходит почти любое другое придуманное учение. Научная значимость учения об Осирисе проистекает, во-первых, из его древности – во всех своих основных частях оно было уже закончено еще во времена пирамид, – а также из многих пунктов сходства с еврейским и христианским вероучением.

Исповедующий религию Осириса считал, что, когда человек умер, его сердце перестало биться, а тело остыло, от него на земле не остается ничего, кроме безжизненной оболочки, трупа. Его назвали Кха, а его идеограммой была мертвая рыба – символ чего-то

зловонного и гнилого. Сохранение Кха было первой обязанностью тех, кто остался жить, и вскоре после смерти тело передавали бальзамировщикам, чтобы они могли сделать его стойким к процессу распада. Но в жарком климате Египта невозможно было сохранить тело целым: кишки, сердце, легкие и печень, а также мозг извлекали, чтобы либо похоронить, либо выбросить, либо поместить отдельно в сосуды. Хотя в некоторых исключительных случаях их покрывали толстым слоем битума и в таком неестественном состоянии помещали обратно в тело. Теперь тело состояло только из костей, плоти и кожи, и после тщательного высушивания и уменьшения в размерах при помощи соды его покрывали слоем битума, и оно превращалось в то, что мы называем мумией. Это был черный труп, который мог оставаться неизменным на протяжении тысяч лет в сухом климате долины Нила, но который начинает постепенно разлагаться, если его перевезти во влажный климат Европы. В полости тела помещали всевозможные амулеты; другие амулеты клали на различные части тела, особенно часто вешали на шею, и затем все его обматывали полотняными бинтами. Каждый ритуал, который должен был быть совершен, каждая молитва, которая должна была быть повторена, были точно предписаны: соответствующие указания содержатся в нескольких папирусах, которые дошли до наших дней. Правда, не во всех случаях соблюдался один и тот же церемониал; обряды были более или менее сложными пропорционально денежным суммам, которые оставшиеся в живых могли или хотели отдать на обслуживание своего мертвеца.

Спеленутую мумию клали в гроб, на котором были написаны молитвы для усопшего вместе с его именами и титулами, обращения к различным богам, которым поручалось его будущее благополучие, – все иллюстрировалось различными сценами. Когда дело касалось гроба, разница между богатым и бедным человеком была велика. Последний должен был довольствоваться парочкой текстов и часто обходился без гроба, тогда как богатые находили свой последний покой внутри трех или даже четырех саркофагов, помещенных один в другой и украшенных бесчисленными надписями и сценами.

Тело возвращалось в семью в гробу; иногда, если человек умирал в другой стране, его таким образом привозили в родной город, чтобы положить там в гробницу, о возведении которой должен был позаботиться сам египтянин в течение своей жизни. Мумию несли в торжественной погребальной процессии в сопровождении членов семьи, плакальщиц и жрецов с восточных берегов Нила, где было построено большинство городов, на кладбище среди холмов на западе. Если город и кладбище находились по одну сторону реки, переход через нее все равно осуществляли, по крайней мере символически, пересекая священное озеро, неизменно прилегающее к городу, в котором жил усопший. Когда процессия добиралась до гробницы, «дома вечного упокоения», гроб ставили стоймя – при этом лицо покойника было повернуто к югу – на небольшой песчаный холм, который должен был изображать Западную Гору – царство мертвых. Там к усопшему подходили разные люди, которые возносили перед ним молитвы и совершали многочисленные священные обряды. Главным среди них был кхер хеб, которого точнее всего было бы назвать церемониймейстером, который руководил всем обрядом. Держа в руке папирусный свиток, он определял каждому его место и подсказывал слова, которые тот должен был произносить, или читал их от его имени. Вместе с кхер хебом стояли слуга, друг и сын покойного, две скорбящие женщины (одна из них изображала Исиду, а другая – Нефтиду), жрец для совершения жертвоприношения и другие люди, которые, по-видимому, просто присутствовали при этом, не принимая никакого участия. Вся церемония была предназначена для воспроизведения того, что предположительно происходило вокруг гроба Осириса.

Нет возможности приводить подробности этого сложного ритуала: из его полных и точных описаний, дошедших до наших дней, явствует, что его главной целью было возвращение всех телесных функций мумии, приготовление ее к долгому путешествию, которое предстояло ей в мире ином. Ей символически открывали рот, чтобы она могла говорить, и глаза – чтобы она могла видеть; забивали быка, чтобы у мертвого была под рукой пища; совершали обряды, чтобы дать ей возможность воспользоваться одеждой, мазями и многими другими вещами, чтобы все было так, будто это живое человеческое тело. Сама мумия оставалась нетронутой; манипуляции производились только с гробом. В большинстве случаев все заканчивалось чтением нужной молитвы и прикасанием к футляру мумии жезлом в виде иероглифа

Иногда совершали символические пассы с тем же эффектом над статуей умершего, а не над гробом. После этого церемония завершалась, тело опускали в могилу и шахту закрывали, а когда все было кончено, в помещении перед гробницей устраивали погребальный пир^[43]. С этого времени друзья и родственники покойного не могли больше ничего для него сделать, кроме подношений либо напрямую, либо через богов, и заставлять их с помощью магических заклинаний хорошо обращаться с усопшим.