Леонид Шебаршин - Анатолий Житнухин

Леонов рассказывал, что Шеварднадзе, ведя переговоры в Москве с представителями США по проблемам разоружения и другим важнейшим государственным вопросам, отнюдь не случайно отказывался от наших переводчиков. Более того, в нарушение всех дипломатических протоколов беседы не записывались. За рубежом встречи с американскими государственными деятелями он проводил не на нашей посольской территории, а на американской — подальше от соотечественников. Действовал он так, словно вёл переговоры от себя лично или по поручению каких-нибудь своих родственников, но только не от имени великой державы. Тогда — ещё великой.

По завершении переговорных процессов выяснялось, например, что Шеварднадзе полностью игнорировал решения нашей Межведомственной комиссии по разоружению, куда входили ведущие специалисты страны[29]. Ну а на мнение простых граждан, беспокоившихся за обороноспособность СССР и заваливших своими письмами Старую площадь, ему было просто наплевать. В обход позиции профессионалов и общественного мнения он фактически в одиночку принял решение об уничтожении тактических комплексов «Ока» и уговорил Горбачёва подписать неравноправный, унизительный договор по РМСД в 1987 году. В результате стране был нанесён непоправимый ущерб. Комплекс был снят с вооружения, и более 200 ракет и 102 пусковые установки были уничтожены в соответствии с договором, под который комплекс «Ока», имея радиус действия менее 500 километров, по своим характеристикам даже не подпадал. У американцев подобного вооружения вообще не было.

В Межведомственной комиссии по разоружению нарастали недовольство и напряжённость. В марте 1990 года дело дошло до открытого конфликта из-за того, что договорённости Горбачёва и Шеварднадзе с США по разоружению не только не согласовывались с комиссией, но даже не доводились до её сведения. Начальник Генштаба М. А. Моисеев доложил комиссии, что в результате манёвров Шеварднадзе США получили право иметь 11 тысяч боеголовок против 6 тысяч, оставшихся у СССР. После этого конфликта комиссия была ликвидирована.

Идя на уступки, о которых их часто никто и не просил, наши «вожди» демонстрировали отнюдь не миролюбие. Своим подобострастием они на глазах у всего мира унижали страну, не уступавшую по мощи потенциальному противнику. Унижали за пряники и стеклянные бусы…

Подобострастие перед Западом, которое проявляла руководящая верхушка, вдохновляло антисоветские силы внутри страны. Одной из главных опор для Горбачёва, Яковлева, Шеварднадзе служила Межрегиональная депутатская группа, созданная на I съезде народных депутатов СССР летом 1989 года. Именно МДГ стряпала самые грязные и нелепые выдумки, порочащие советский строй, всю социалистическую систему, именно она развернула кампанию беззастенчивого шельмования крупнейших политических деятелей России, пользовавшихся неизменной любовью и уважением трудящихся, — В. И. Ленина и И. В. Сталина.

Враждебные социалистическому строю силы, заявившие о себе в разгар перестройки, появились в Советском Союзе не вдруг. Начало их послевоенному возрождению и формированию положило диссидентское движение, возрождённое в 1950-е годы, после смерти Сталина, при попустительстве Хрущёва и не без участия западных спецслужб.

Как бы мы ни относились к политике Сталина и репрессиям довоенных лет, мы должны отметить один очевидный факт: наряду с сотнями тысяч невинных жертв 1937 год смёл с политической арены практически всех, кто активно выступал против народной власти.

Александр Зиновьев, на которого мы уже ссылались, — не только известный философ, но и участник Великой Отечественной войны.

«Если подходить к событиям с научной точки зрения… — убеждён он, — то репрессии стали одним из факторов победы… Не нужно следовать солженицынской концепции, что все были жертвы, а наверху сидел Сталин со злоумышленниками. Ведь была же революция, была Гражданская война, шла грандиозная стройка, шла непрерывная борьба и было, разумеется, сопротивление… Если бы не было 1937 года, то в 1941 году через два-три месяца война закончилась бы для Советского Союза поражением».

В своё время реакционные круги, мечтавшие о поражении СССР от фашистской Германии, рассчитывали, что «пятая колонна» сможет оказать гитлеровским захватчикам существенную помощь. Но она оказалась почти полностью репрессированной. Когда американскому послу в Советском Союзе Джозефу Дэвису в 1941 году задали вопрос о возможности существования в СССР внутренних врагов из «пятой колонны», он ответил: «У них таких нет, они их расстреляли». А по поводу того, что процессы и чистки 1935–1938 годов являются возмутительными примерами варварства, он заметил: «Они свидетельствовали о поразительной дальновидности Сталина и его близких соратников».

В условиях непосредственной угрозы войны признает справедливость суровых мер против оппозиции в СССР и Лион Фейхтвангер, который в книге «Москва 1937» пишет: «Раскол, фракционность, не имеющие серьёзного значения в мирной обстановке, могут в условиях войны представить огромную опасность».

Эти высказывания мы приводим не для того, чтобы оправдать насилие как средство борьбы с неугодными. Однако приходится обращаться к мнению авторитетных зарубежных деятелей, так как любые попытки отечественных политиков и историков взглянуть объективно на причины репрессий и деятельность Сталина моментально вызывают яростные нападки со стороны так называемых «десталинизаторов», планомерно и методично убивающих всё позитивное в нашем прошлом.

Сейчас преподносится дело так, что насилие, как инструмент классовой борьбы, свойственно якобы только сталинской эпохе. Но это далеко не так! Не будем погружаться глубоко в историю — возьмём пример из нашего недавнего прошлого.

Расстрел защитников Верховного Совета в октябре 1993 года, выступивших против грубого попрания Ельциным конституционного строя, — яркий пример применения насилия в интересах определённых классов (в данном случае — нового поколения эксплуататоров) и социальных групп. Пример этот имеет и свои исторические особенности: подстрекали Ельцина к вооружённому насилию не только вновь нарождавшийся буржуазно-воровской клан, но и представители творческой интеллигенции, начинавшие кормиться у «новых русских» с руки. На следующий день после дикого разгона высшего органа власти, во время которого погибли сотни людей, газета «Известия» опубликовала обращение сорока двух известных литераторов и деятелей культуры под названием «Раздавите гадину!». «Гадина» — это законная власть и её защитники, названные в обращении «красно-коричневыми оборотнями, обнаглевшими от безнаказанности».

«Хватит говорить… Пора научиться действовать. Эти тупые негодяи уважают только силу. Так не пора ли её продемонстрировать нашей юной, но уже, как мы вновь с радостным удивлением убедились, достаточно окрепшей демократии?

…История ещё раз предоставила нам шанс сделать широкий шаг к демократии и цивилизованности. Не упустим же такой шанс ещё раз, как это было уже не однажды!»